Чтение онлайн

Ни единого следа Нормана.

Тревога мучила изнутри острыми зубами, прогрызая себе дорогу к мыслям: здесь, в таком месте, в одиночестве… Без оружия, без боевой подготовки… Это ты взяла его с собой… Это ты не оставила его в гостинице…

— Можно задать вопрос? — спросил Блайт, не оборачиваясь. Они взбирались на пригорок, он шел выше, и голос у него был уставший и слегка запыхавшийся. — Или вы снова выйдете из себя?

А он быстро схватывал.

После Блайта на земле оставались крошечные пятна, которые в свете фонарика казались черными — за пределами белого ореола их не было видно на земле. Капало с рук. Бечевка одновременно и натирала, и сжигала — таковы уж ее запечатывающие свой­ства. Джемма гля­дела на маленькие пятна, поднимаясь по склону вслед за Блайтом, — сейчас ей не требовалось даже смотреть на него, достаточно было просто идти по этим следам, словно по хлебным крошкам.

— А ты, оказывается, из болтливых? — пробормотала Джемма, сверяясь с компасом и подсвечивая себе фонариком. Да, супрессия в зоне высокая, но без магнитных аномалий — стрелка исправно показывала на крас­ную E: именно на восток они и направлялись. Нужно найти Нормана и проанализировать все данные, доступные им без техники, зафиксировать всё… Нужно найти Нормана…

— Так что? — когда Блайт ничего не ответил, спросила она, убирая компас. — Ты хочешь пить, есть, начать дискутировать о правах ирландских тварей или тебе приспичило отлить? Говори, раз уж начал!

— Я хотел спросить, — он оступился и схватился за толстую ветку, — сколько сейчас времени.

— Купи себе свои часы и смотри там. Осталось два вопроса. Я что, не упоминала, что у тебя лимит?

Блайт ничего не ответил. Может быть, устал от ее блистательного остроумия — ну да, некоторые счи­тали его неуместным, но это их проблемы, а не ее, — или просто устал. Джемма могла его понять. Здесь выматывало все: тишина, в которой каждый шорох казался подозрительным, темнота, в которой притаилась опасность, буреломы, сросшиеся непроходимые заросли, которые они вынуждены были обходить, и даже сама земля то и дело дыбилась под ногами и заставляла тратить силы на бесконечные подъемы и спуски.

Норман — дитя Сиэтла, земляк Нордстрема, Майкрософта и Амазона. Черт, он даже не уважал города без велосипедных дорожек! Он бы здесь и пары часов не протянул.

— Так, ладно. — Джемма тяжело выдохнула, и выдох осел в фонарном свете белой дымкой. Холодает. — Нужно возвращаться. Остановка пять минут, а затем…

Джемма сделала еще шаг и на земле под ногами не обнаружила кровавых капель. Только что были… И внезапно закончились.

Когда она подняла фонарик, спины Блайта впереди нее уже не было.

Только лес — черный, тихий и неожиданно мертвый.

СИЯЙ, СИЯЙ, МАЛЕНЬКАЯ ЗВЕЗДОЧКА

Под ногой хрустнула ветка. Звук вышел мерзкий, сухой, а в тишине леса еще и неестественно громкий. Кэл сел на корточки, отодвинул ворох листьев и всмотрелся в землю. Потрогал почву. Пусто.

Доу выскользнул из-за деревьев и тумана, как будто кто-то потянул ползунок видимости в графическом редакторе. Большая куртка, тяжелые зимние сапоги, шарф, закрывавший пол-лица, — абсолютно не та экипировка, которая помогает двигаться как ниндзя, но у Доу получалось. В отличие от Кэла, он перемещался бесшумно и незаметно, как змея, ползущая сквозь траву. Ни звука шагов, ни дыхания, ни шелеста одежды. Ты никогда не заметишь его, пока он не подберется на расстояние броска или пока сам не захочет быть замеченным.

— Я же просил тебя, — обернувшись на него через плечо, добродушно сказал Кэл. — Или держаться рядом, или предупреждать, если уходишь.

За то время, что они методично прочесывали лес, Кэлу постоянно казалось, что он вот-вот потеряет Доу в темноте среди стволов: Доу углублялся в буреломы, не посоветовавшись, не издавал ни звука при ходьбе, и выдавал его только мелькающий свет фонаря.

Доу привык работать в одиночестве. Это чувство­валось.

— А я тебе уже говорил, — продолжая выискивать следы Нормана, ответил тот, — что это замедлит нас еще больше.

— Сайлас, приятель…

Кэл со вздохом поднялся на ноги. Окей, раз уж Доу был индивидуалистом, он готов был идти на некоторые компромиссы.

На некоторые. Но не на всё.

Развернувшись так, чтобы оказаться к Доу лицом, Кэл улыбнулся:

— Я не очень люблю просить по несколько раз.

Доу замер, и на его пластичном, всегда очень выразительном лице также застыло выражение досадливого протеста. Несколько мгновений они смотрели друг на друга — безмятежность против негодования, — но потом Доу, конечно, сдался. Он махнул рукой в сторону пригорка восточнее:

— Я проверю эту сторону. На тебе противоположная.

И бесшумно пошел по жухлым листьям — хруста не раздалось. Сколько бы раз Кэл ни наблюдал, это оставалось все таким же удивительным.

Кэл покачал головой. Этот парень… Ладно Кэл — а Джемма так вообще терпеть не могла, когда ей перечили. Доу же подчиняться приказам Джеммы мог исключительно сквозь стиснутые зубы. И то только если ему хорошенько в них дать.

Кэл вернулся к своему участку леса. Крики ничего не давали: Норман не откликался. Следов не было. Вообще никаких следов.

Кэл обошел вокруг холма, ощупывая кору, осматривая нетронутые ветвистые заросли, проверяя почву. Когда он вышел к исходной точке, Доу уже успел достать си­гарету.

— Я бы почувствовал его присутствие, будь он здесь, — глядя, как Кэл спускается с пригорка, хмуро сказал он. — Люди такие же существа из плоти и крови. Тоже оставляют витальный след. А тут за три часа — ничего.

— Может, Джемма его нашла? — предположил Кэл. — Если он ушел в ее сторону.

— Роген? Я тебя умоляю. С ее парапсихическими приходами… Нельзя было нам разделяться.

— Не волнуйся за нее так, Сайлас. Джемма — тертый калач.

Доу уставился на него с тем скепсисом, который делал его особенно похожим на остроносую хищную птицу.

— Места себе не нахожу от переживаний. Извини, Махелона, я еще не пришел в себя после того, как она упала в обморок у меня на руках. — Сигарета в пальцах указала куда-то в сторону. — Можно я отойду вон на тот пригорок, чтобы пережить свою психологическую травму?

Кэл засмеялся. Лес охотно подхватил его смех, гулко ведя его сквозь деревья.

Было у этих двоих все-таки что-то общее: желание всегда оставить последнее слово за собой. И выпендреж. Точно. Много выпендрежа.

— Прости, прости… — Отсмеявшись, Кэл вернулся к осмотру деревьев. Там, где терпкий сырой запах пере­гноя становился сильнее, он останавливался и дотошно осматривал мертвую листву. — Просто подумал, что ты, знаешь, как Малфой, который издевается над Гарри за то, что тот упал в обморок из-за дементора.

— Отсылки на Гарри Поттера? Тебе что, двенадцать?