Чтение онлайн

Подняв одну из страниц, чтобы просмотреть ее на свет, Норман заметил, что Блайт повернулся к нему боком, будто не решаясь развернуться до конца, и поглядывал на его попытки обмозговать записи.

Норман застыл с листком в руках. Заметив, что он на него смотрит, Блайт замер тоже.

Длинная неловкая секунда родилась и умерла, когда Блайт, кивнув на записи, спросил:

— Ч­то-нибудь удалось понять? — И тут же пояснил: — В рисунках мистера Купера.

— Ох, — Норман опустил лист, — ну, я… Что ж…

Это был первый раз, когда они разговаривали наедине, и Норман не был уверен, как стоит себя вести. Когда рядом были Джемма, Кэл или даже Доу, Норман в основном просто… сглаживал углы. Это у него всегда хорошо получалось. Но сейчас они одни, сглаживать больше нечего, а энергетический вампир не деревенская девчонка, чтобы забалтывать его ерундой.

— Думаю, — Норман кашлянул и повертел лист перед собой, — здесь изображен ребенок? Или какой-то человек с маленьким ростом… И еще, не знаю, насколько это важно, но Купер все время рисует фигуры, идущие в одну и ту же сторону… в общем, я бы не сказал, что что-то «удалось понять»…

— Легче было бы написать словами. Но, если он не написал, значит ли это, что он не мог этого сделать?

Оказалось, что у Блайта был умный, ясный взгляд — в те моменты, когда ему не приходилось защищаться.

— Джемма думает, что его что-то ограничивает, — согласился Норман. — Что есть какая-то магическая причина, почему он не может говорить прямо… Видимо, и писать тоже.

То, как Джемма описывала их с Купером коммуникацию, казалось Норману странным, словно какая-то деталь все время ускользала. «Он не избегает вопросов, — сказала Джемма, рассеянно хрустя пальцами, прогибая один за другим. — Он просто… Не может дать ответы. Хотя хотел бы. Бесит до чертиков. Я не знаю, слушай, это все на уровне ощущений, но я прямо чувствую. — Она подняла на Нормана глаза. — Клянусь, я на сто процентов уверена: он говорит загадками, потому что не может иначе».

Это, конечно, снова оставило Нормана с ворохом вопросов на руках.

Блайт некоторое время молчал, и Норман снова сосредоточился на рисунках, думая, что, возможно, на этом его интерес иссяк. Но потом Блайт заговорил снова:

— Мистер Эшли…

Норман поднял на него взгляд: лицо Блайта, такое белое, словно фарфоровое, неохотно поддавалось теням, заполонившим комнату. Окружающая унылая серость соскальзывала с него, не в силах поглотить удивительные чары леннан-ши. Может быть, подумал Норман, если не у Кэла, то у Доу и Блайта могло получиться преодолеть радиус зоны? Резистентность магических существ к энергетическим искажениям, создаваемым аномалией, могла оказаться выше, чем…

— Мы не сможем отсюда выбраться?

Холодная волна смятения снова окатила Нормана. Он сидел в затерянном посреди аномалии доме напротив сверхъестественного существа, спрашивавшего его о том, смогут ли они выбраться из места, которое, теоретически, могло входить в список самых неизученных явлений на планете. Да, он знал, на что подписывается, когда устраивался на эту работу, но не думал, что попадет в ту крохотную часть статистики, информация о судьбе которой обычно скрывалась под грифом «Секретно».

С кухни раздался громкий железный звук, словно что-то тяжелое поставили на противень, и Норман вздрогнул.

— Это… Это сложный вопрос, Киаран. — Он оглянулся на коридор и заговорил тише: — Я надеюсь, что, конечно, сможем. Критические аномалии бывают разные, и из некоторых люди возвращаются. — Правда, не такими, как были прежде. Об этом Норман говорить не стал. Сглотнул свой страх и продолжил: — Нам нужно разобраться, как работает конкретно это место и какие особенности имеет, чтобы понять, как отсюда выбраться.

Система — вот что. Везде должна была быть система. Как обычный мир подчиняется законам физики, так и паранормальный подчинялся своим собственным. Знать эти законы и видеть между ними связь — то, в чем состояла основная работа аналитиков Управления.

— И как только мы поймем, — заключил Норман, надеясь, что звучит ободряюще, — у нас появится шанс.

Блайт не выглядел убежденным, но Норман не смог бы точно сказать, о чем тот думает.

— Если есть критические аномалии, значит, есть и другие?

Этому вопросу Норман даже обрадовался. Эта тема — знакомая, обыденная — возвращала ему ощущение земли под ногами. Он зашуршал бумагами Купера, собирая их вместе, и с охотой заговорил:

— Я же говорил там, на улице, про то, что мы классифицируем паранормальные объекты, помнишь? Все поряд. — Блайт не улыбнулся, но внимательно кивнул. — Не только по биологическим видам, но и по уровню опасности. Наша работа — это постоянная работа с опасностью, такая уж специфика. Поэтому всему, что мы встречаем, мы назначаем свой уровень угрозы. Объекты, места, явления, сущности…

Слова ложились на язык легко — там, где в дело вступала теория, а не практика, Норман чувствовал себя как рыба в воде. Три месяца назад ему даже предложили прочесть вводный курс лекций в Академии — Норман сказал, что подумает, но руки так и не дошли сесть и заняться подбором материалов.

А теперь он тут. И вместо будущих агентов читает лекцию энергетическому вампиру.

— Критический — это седьмой уровень из девяти. — Наконец собрав листы в ровную стопку, Норман аккуратно вложил их в папку-уголок. — Выше него только экстремальный и еще один, который почти не встречается. Звучит страшно, но на самом деле со всем можно справиться при должном уровне подготовки. А мы подготовлены. — Он попытался улыбнуться, но вряд ли у него получилось. — Все будет в порядке.

Даже если Блайт и заметил, что Норман не до конца верит в собственные слова, то ничего не сказал на этот счет. Он задумчиво кивнул, а затем спросил:

— Вы классифицируете и созданий тоже?

Норман открыл было рот, чтобы ответить, но почти сразу уловил подтекст. Он замолчал, подбирая слова, но в итоге выдал только:

— Да. И созданий тоже.

— А какой уровень угрозы у…

Мойра появилась в проходе кухни резко, как привидение. Секунда — не было ее, следующая — и вот она, темный силуэт, закутанный в шаль. Очень резво для кого-то, опирающегося на трость при ходьбе. Норман запнулся посередине слова, пойманный врасплох ее взглядом: один глаз, с голубым пятном катаракты, смотрел слепо, а другой, темный и пронзительный, — прямо на него.

— Ты, — она ткнула узловатым пальцем в Нормана, — поможешь мне принести тарелки с кухни. А ты, — палец нашел жертву в лице Блайта, — позовешь своих друзей.

Оглядев их с цепким неудовольствием, она объявила скрипучим неприятным голосом:

— Пора садиться за стол.

Она собирала вещи.

Дождь не прекращался.

Мама всегда смотрела неодобрительно, когда она затаскивала чемодан на кровать. «Колесики грязные», — говорила она. «Ты прокатила его по всему чикагскому автовокзалу», — говорила она. «Где он только не стоял?» — говорила она.