Чтение онлайн

Кейтлин несмело пожала ему руку, хотя и не переставала улыбаться. Норман обвел улочку взмахом руки.

— Знаешь, Кейтлин, мы тут гуляли по вашей деревне и всё не могли понять: а где тыквы? Неужели пастор Бирн запрещает вам и дома украшать тоже?

Это привело ее в недоумение:

— Простите? Тыквы?..

Норман тут же спохватился:

— О, прости. Это мой американский империализм. Тыквы — это у нас, в Америке… Изначально это была репа, верно?

— История про пьяницу Джека! — обрадованно улыбнулась Кейтлин, наконец поняв, о чем он говорит. — Вы про День Всех Святых?

У Нормана всегда очень легко получалось завязывать знакомства. Люди по большей части ему нравились, и у него никогда не было проблемы разговориться с незнакомцем в баре, на улице или в автобусе: как оказалось позже, это сильно помогало в его работе.

— Самайн, — согласился Норман. — Да, я про него.

Кейтлин вздохнула:

— Пастору не нравится это название. И он не разрешает нам проводить празднества. Жечь костры, даже на Белтейн. В этот день мы отмечаем…

— Праздник святого Иосифа, — подхватил Норман.

— Вы и это знаете? Вы католик? — сначала оживилась она, но затем осеклась и с опаской спросила: — Не протестант?

— Все верно, я католик, — успокоил ее Норман. — Думаю, у нас и здесь, у вас, много общих праздников. Рождество? Пасха? — Кейтлин кивнула. — День святого Патрика? Его и в Америке отмечают.

— Правда? — Это обрадовало Кейтлин. — Пастор Бирн очень любит День святого Патрика. Правда, он не одобряет, что мужчины уходят пить в амбар, но — она, явно забавляясь, пожала плечами, — все делают вид, что не замечают. А на следующий день просто устраивают выходной.

Норман засмеялся вместе с ней, и она окончательно расслабилась. Норману это нравилось: когда людям было комфортно рядом с ним, ему и самому было комфортно.

— Послушай, Кейтлин… — Он расстегнул куртку и вытащил из внутреннего кармана фотографии. — А ты, может быть, случайно не видела рядом с деревней никого из этих людей?

Вот как это работало: когда всем комфортно, странные вопросы не выглядели такими уж странными. Звучало расчетливо, но, честное слово, Норман был далек от манипуляций — все выходило само собой.

Кейтлин взяла фотографии Купера и Суини в руки и несколько мгновений с любопытством рассматри­вала их.

— Нет. — Она покачала головой, возвращая фото. — До вас здесь никого не было… А что? Они были с вами?

— Да. — Норман вздохнул, обратно застегивая куртку. — Мы разминулись в лесу.

Стоило ему упомянуть лес, как Кейтлин повернулась в сторону конца улицы: оттуда открывался вид на пустошь под низким сумрачным небом. Там, на другой стороне, высилась черная кайма леса.

Лес был виден из любого места в этой деревне, из каждого окна, с любой улицы. Словно все здесь с умыслом построено так, чтобы не давать никому забыть, кто на этой земле главный.

— Это плохо. — Кейтлин нахмурила светлые брови, и ее лицо начало медленно наполняться тревогой. Она не отрывала взгляда от деревьев. — Вам нужно попросить отца помочь… Это очень большой лес. Здесь легко потеряться.

Так всегда случалось. Каждый раз. Когда люди сталкиваются со сверхъестественным, они чувствуют опасность — но не могут ее объяснить. Дети не могут рас­сказать о том, что их напугало. Взрослые, пытающиеся рационализировать страх перед вещами, которых не должны бояться. Норман оглянулся на Доу, но тот молча ждал, позволяя ему разобраться. Повернувшись обратно к Кейт­лин, он мягко спросил:

— А ничего странного в этом лесу не случалось?

— Я не… — Она нахмурилась еще больше. Ее пальцы начали теребить тесемки на платье. — Я не знаю. Вроде нет. Я не хожу в лес, это… — Она окончательно растерялась, и ее взгляд, все так же прикованный к лесу, возвышающемуся над деревней, стал потерянным. — Он…

Неожиданно она прервалась и резко, будто что-то услышала, обернулась к калитке. Норман проводил ее взгляд и едва не вздрогнул.

Девочка, игравшая за забором, теперь стояла совсем близко к лавке, а Норман даже не заметил ее приближения. Светлые волосы, аккуратные косички, лет восемь на вид, с листком бумаги в руке, — она молча смотрела на Кейтлин, будто чего-то ждала. Когда Кейтлин протянула руки и сказала что-то по-ирландски, девочка подошла и отдала ей деревянный карандаш. Норман пригляделся: грифель оказался сломан.

— Простите. — Кейтлин тут же наклонилась и достала из-за лавки небольшой ножик. Ловкими движениями она принялась обтесывать карандаш, пока грифель снова не появился. — Это Эмер, дочка Йена, нашего бригадира… Его жена умерла пару лет назад, так что я помогаю следить за ней, пока все работают…

Она отдала девочке карандаш, и та, получив его обратно, так же молча ушла за забор. Проводив ее взглядом, Норман сказал:

— Да, Брадан говорил нам про Йена. — При упоминании Брадана Кейтлин немного зарделась, но Норман тактично сделал вид, что не заметил. — Он помогал всем здесь строить дома, да?

Доу кашлянул, но Норман его проигнорировал. Не сейчас. Лучше вернуться после и спросить про лес еще раз, чем напугать ее снова. Даже червячок тревоги, выросший до размеров упитанного червя, — Джемма и Кэл все еще были в этом лесу — не позволил Норману сбиться с привычного рабочего темпа. В отличие от Доу, он чувствовал, когда не нужно было давить.

— Да, он очень хороший строитель. — Кейтлин с облегчением переключилась на другую тему, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Он возглавляет шахтерскую бригаду, и поэтому можно сказать, что здесь все… работают на него. Хотя папа говорит, что это не совсем так, дело-то общее…

Норман не успел спросить: Доу все-таки не выдержал.

— Шахтерскую? — Голос его звучал с претензией, и на этот раз Норману захотелось закатить глаза. — Здесь есть шахты?

Кейтлин удивленно подняла на него глаза, словно забыла, что, помимо нее и Нормана, в разговоре есть еще два бессловесных собеседника. Тем не менее она ответила:

— Вам не сказали? Это шахтерский поселок. — Она неуверенно перевела взгляд с Доу на Нормана. — В девяностых Йен нашел здесь золото. Все наши мужчины работают на шахте.

— Потрясающе. А бабка с внучком рассказать нам об этом не захотели.

— Не делай поспешных выводов, — прошипел Норман, идя следом. — И говори потише.

По улице мимо них прошли две женщины: обе косились тревожно и неприветливо, и, хотя здесь так на них смотрели почти все, Норман не стал бы ставить на то, что они не понимали английский.

— Все, кто могут представлять для нас угрозу, скорее всего, сейчас ползают в своих шахтах, — ответил Доу, а потом пробормотал себе под нос: — Чертовы шахты…