Чтение онлайн

Купер молча проследовал за ней.

Джемма понятия не имела, куда идет, — это сон, здесь свои правила, — но она абсолютно не хотела видеть, как доктор Грустное Лицо откроет дверь в палату. Поэтому она толкнула тяжелую дверь на служебную лестницу и… Действительно оказалась на лестнице. С чего бы это? Разве у нее были плохие воспоминания, связанные с лестницами?

— Можно вопрос? — раздался голос Купера из-за спины, когда Джемма принялась энергично спускаться вниз.

Джемма весело ответила:

— Не-а.

— Я хотел…

— Не-а, — повторила Джемма. — Ты отказываешься отвечать на мои вопросы, я отказываюсь отвечать на твои. Только честные сделки!

Не оглядываясь на него, она потянула на себя дверь, ведущую на этаж ниже, гадая, какое представление приготовит ей подсознание на этот раз. Тем не менее за дверью снова оказалась больница.

— Ну вот, сон повторяет…

Джемма оборвала сама себя. На этот раз коридоры были не белыми, а светло-бежевыми, с декоративными зелеными панелями, с мягкими креслами вдоль стен. Не городская чикагская больница, нет. Не дождливый ноябрь ее девятнадцатилетия.

За открытой дверью был частный госпиталь в пригороде Сакраменто.

Филу, устало опиравшийся на свои колени, поднял голову, увидев ее. Выглядел он ужасно: джинсы и рубашка были в засохшей крови, изможденные глаза, а щетина, которая обычно придавала его лицу небрежно-байкерский налет, сейчас делала его старше на добрых десять лет.

— Он в операционной, — глухо сказал Филу. — Уже полтора часа.

А ты только приехала. Вслух этого он не произнес, но оно незримо повисло в воздухе между ними.

Джемма тоже ничего не сказала. Не стала спрашивать «Как он?» или «Какие у него шансы?». Джемма никогда не задавала таких вопросов. Еще Джемма не сказала ему, что не собиралась приезжать: это Катрин ее привезла, думая, что она и так сюда направляется. Естественно, а что еще ей было думать? Парень Джеммы потерял больше литров крови, чем в принципе в нем было, и, скорее всего, почку-другую. И может быть, в ближайшие часы потеряет жизнь — во дела. «Куда еще могла направляться Джемма?» — подумала, наверное, малышка Катрин. Явно не сбегала в Сан-Франциско собирать свои вещи из чужой квартиры, ха-ха, что за чушь.

Филу продолжал смотреть на нее так, словно что-то о ней понимал. Может быть, и правда понимал. Джемма бы не назвала себя сложным человеком.

— Скажешь что-нибудь? — спросил он, а когда не дождался ответа, бессильно потер глаза. — Ладно. Побудь здесь, я схожу за кофе.

И он прошел мимо нее, едва задев плечом, и скрылся за поворотом. Когда он вернется, Джеммы уже здесь не будет.

Еще через девять часов ему скажут, что Винсент выжил. Еще через час он поедет во Фриско, чтобы привезти медкарту и вещи брата из его квартиры. Они разминутся с Джеммой примерно на сутки, и он не застанет ни раскиданных вещей, ни чемодана. Ключи будут лежать в стеклянной миске под зеркалом в коридоре, но Филу не обратит на них никакого внимания.

— Я слышал про Фелипе Перейру. — Куперу было интересно. По голосу этого не слышно, — он старался держать лицо, он всегда старался держать лицо, словно что-то плохое могло случиться, если он рискнет дать себе волю, — но Джемма отчетливо это чувствовала. Интерес. Немного сочувствия. Удивление. — Он же кандидат в ЭГИС? Его знают даже в Восточном офисе.

«Конечно, — подумала Джемма. — Все слышали про Филу».

— Винсент — его младший брат?

Джемма сморгнула воспоминания и, развернувшись к Куперу лицом, пожала плечами:

— Чуть пониже, чуть поглупее и посимпатичнее.

Купер всмотрелся в нее, так, словно тоже что-то о ней понимал. И знаете что? Джемме это надоело. Пусть понимают о ней что хотят где-нибудь в другом месте, а не в ее гребаной голове.

— Вы не считаете Винсента глупым, — сказал Купер. — Вы всегда считали его… находчивым. Предприимчивым.

— А еще привлекательным. Видел его линию челюсти?

Купер тяжело вздохнул: его раздражала манера Джеммы… Его раздражали манеры Джеммы в общем. Может быть, вся Джемма целиком. Ее это не смущало: раздражение — самая частая реакция, которую она вызывала у окружающих. Куперу просто повезло в начале, когда она была дезориентирована и не понимала, что происходит. Он еще будет вспоминать это время с ностальгией — Джемма билась об заклад.

— Вы расстались после того, как…

— О боже, не начинай, — запрокинула голову Джемма со стоном. Потом сказала: — Давай так: да, это га­лерея паршивых моментов, но это моя галерея, — она ткнула пальцем в себя, а затем и в него, — и ты можешь комментировать ее, только если покажешь мне свою. Честные сделки, — она щелкнула пальцами, — помнишь, Тедди?

Его лицо окаменело.

— Я же сказал…

— Милый, — Джемма закатила глаза, — да мне плевать, что ты сказал. Ты что, еще не понял?

— Вам не удастся вывести меня из себя.

— Вот те на. Странно, ведь до этого мне отлично удавалось.

— Роген…

Ч­то-то за его спиной изменилось, и взгляд Джеммы скользнул Куперу за плечо. Я ненавижу больницы, сказал он. Да. Ты их ненавидишь. И вот почему.

— Ты застрял здесь? — спросила она, продолжая смотреть ему за спину. — Как и Брайан.

Купер в недоумении сдвинул брови:

— Мы все застряли здесь.

Джемма медленно покачала головой:

— Я не про Глеаду.

И, наконец сообразив проводить ее взгляд своим, Купер обернулся.

Брайан Суини — десятилетний, тощий, с вихрастым светлым чубом и очень, очень несчастный — расположился на пластиковом сиденье вдоль стены. Частный госпиталь снова изменился, на этот раз превратившись в совсем незнакомую Джемме больницу.

— Нет, — беспомощно вырвалось у Купера. — Не надо.

Пальцы Брайана постоянно двигались: он то ковырял ногти, то сжимал свои руки, то до хруста выгибал суставы. Смотрел он при этом только на дверь палаты прямо напротив него. Так продолжалось до тех пор, пока мужчина, сидевший рядом с ним, не положил свою руку поверх его. Брайан остановился и вскинул на него взгляд.

— Все хорошо. — Мужчина сжал его руки. «Это его отец, — вспомнила Джемма. — Мистер Суини. Джонатан? Джеффри? Джеймс, точно. Джеймс». — Но не надо плакать сразу, как зайдешь, хорошо? Он многое пережил. Не нужно заставлять его волноваться.

Брайан кивнул и хотел что-то сказать, но в этот момент в коридоре появился молодой приятный врач; Джемма сделала шаг к стене, чтобы пропустить его, хотя какая-то шальная мыслишка о том, что она может проходить сквозь предметы — наверное, — уговаривала ее встать прямо посредине коридора.