Чтение онлайн

— Я не собираюсь успокаиваться, — отрезал он, и едва сдерживаемая ярость сделала его лицо острым и отталкивающим. — Не тогда, когда ты можешь поставить всю операцию под…

— Да умоляю, не неси чушь! — Джемма вырвала плечо из хватки Кэла, делая к Доу запальчивый шаг. — Хватит искать виноватых! Оттого, что ты окрестишь меня свихнувшейся, это дело понятнее не станет!

Да и с чего бы, черт возьми?! Этих двоих лес не трогал, но скорее уж эта избирательность была подозрительной! Раздражение вскипело в Джемме с новой силой, тем более что Доу продолжал подливать масло в огонь и, кажется, не собирался останавливаться.

— Чушь? То, что ты давно перестала руководить этим делом, — чушь?

Еще больше ее бесило, что разговаривал он так, будто у него одного тут хватало мозгов, чтобы понять тот очевидный бред, который он сам себе придумал.

— Посмотри на себя, Роген. Тебе плевать на то, что происходит вокруг. Махелона прав, деревенские похожи на культистов, а ты это напрочь игнорируешь!

Ах, теперь Махелона у него был прав!

— Ты не видишь ничего, кроме того, что засело у тебя в голове, Роген. — Будь Доу экспрессивнее, он бы, наверное, ткнул в нее пальцем, но вместо этого он так сильно скривился, словно сдерживался, чтобы не сплюнуть что-то кислое. — Ты надела чертов медальон и ни с кем не посоветовалась. И посмотри, к чему это привело.

— Даже не думай сваливать все на меня, Доу, — прорычала Джемма. — Я пыталась мириться с твоим поганым настроением, но у меня кончается терпение.

— Детка…

— Ты всегда была неуравновешенной истеричкой, — выплюнул Доу. — Но сейчас ты еще и сбрендившая не­уравновешенная истеричка. Просто потрясающ…

— Ты все никак не успокоишься?!

— Иногда я думаю: а за что тебе дали четвертый ранг? Может, ты действительно, как говорят, спишь с Ай…

Обычно Джемма бы не позволила этому себя задеть. В ней было достаточно самоиронии, чтобы этот злобный лай в ней захлебнулся. Но «обычно» — это не сейчас.

— Оно и понятно! Наступают холода, — перебила его Джемма, и собственный голос показался ей неприятно высоким. — А все мы знаем, что такое для тебя холод. И тебе все тяжелее, верно?

Она не должна была, но урод сам начал. И ему не следовало приплетать сюда Айка, мать его, он тоже не должен был!

— Хватит. — Кэл снова поймал Джемму за плечо, но на этот раз попытался развернуть ее к себе. Отвернуть от Доу. — Вам обоим нужно остыть. Ясно?

Джемма запальчиво оттолкнула его руки, и, хотя он снова ее схватил, она все равно посмотрела Доу прямо в глаза, когда почти выкрикнула:

— Чем холоднее — тем больше энергии нужно для жизнедеятельности, не так ли?

Она не хотела этого говорить. Злость, кипевшую в голове, Джемме невероятным усилием удалось схватить прежде, чем она окончательно излилась на язык. Джемма сцепила зубы, но злость в ярости забурлила: открой, выпусти меня. Я покажу ему. Давай же.

— Вы, оба. — Голос Кэла был таким тяжелым, что придавливал к земле, но от этого злость еще сильнее забилась в хватке. — Прекратите.

Открой, открой, открой.

— Давай, Роген, — сказал Доу. — Договаривай. На что ты там намекаешь.

— Сайл…

Открой дверь, Джемма.

— На то, что старуха кормит нас тут не очень-то хорошо, — сказала она быстрее, чем смогла себя остановить. — И кто знает, в какой момент станет недостаточно.

Соскочив с языка, злость оставила было после себя звенящую пустоту — вакуум, на мгновение принесший облегчение, — которая затем заполнилась мыслями. Черт, черт. Это твоя вина, Доу! Она ведь просила, просила ее не бесить!

Кэл покачал головой:

— Вы оба уже достаточно наговорили.

— Да уж нет, — растягивая гласные, произнес Доу. — Давайте продолжать. Интересный выходит разговор. Значит, я только и жду, чтобы кому-нибудь перегрызть глотку, с этим разобрались. Но вот что интересно, Роген. — В его голосе плескалось настоящее злорадство. — Ты ведь настолько поехала на своем Купере, что забыла не только о Суини.

Она даже не стала спрашивать, что он имеет в виду: и так расскажет. Лицо у него было такое, что Джемма знала: за то, что она сказала, он собирался вдавить ей пальцы в любую открытую рану, до которой дотянется.

— Твоя детка, Роген. — отвечая на невысказанный вопрос, сказал Доу, и растянул губы в злой улыбке. — Леннан-ши питается им почти с самого начала. И Махелона об этом знает. Больше того: он позволяет ему это делать.

Что? Джемма обернулась к Кэлу. Это ведь не имело смысла. Кэл бы ей сказал, если бы…

Лицо Кэла разгладилось, став невероятно спокойным, и большего Джемме не требовалось, чтобы понять: нет. Не сказал.

— Но тебе ведь не до того, да? — не переставал глумиться Доу, но Джемма уже не обращала на него внимания. — Нужно ведь найти Купера.

Она всмотрелась в лицо Кэла. Злость, только-только отступившая, снова начала подниматься внутри, раздуваться, делая легкие тяжелыми, а голос низким.

— Что этот урод, — отрывисто спросила Джемма. Кэл, вместо того чтобы посмотреть на нее, отпустил ее плечи, и от этого злость снова запузырилась в крови, — имеет в виду?

— Я имею в виду, что тебе бы стоило лучше делать свою работу, пока ты не лишилась еще одного бойфренда.

Она не выдержала: дернулась в сторону Доу, собираясь заставить его заткнуться:

— Я выбью тебе все зубы, сучен…

А затем — затем оно появилось за их спинами слишком быстро.

— Древним кельтам Самайн достался набором архетипов, а не ритуальных последовательностей, как другие праздники.

«Да, — подумал Норман, — это действительно речь преподавателя». Он ей верил.

— Это долгое время занимало антропологов: в отличие от остальных знаковых дней кельтского календаря, Самайн не имеет четких обрядовых действий. Но те, что есть, конечно, в первую очередь связаны с Сидом…

Разговор тек в этой пыльной комнате медленно, неспешно, и Норман пытался запомнить, ухватить, выделить важное.

Что из этого им поможет?

— Сид — изнанка нашего мира, по представлениям кельтов, которая находится в холмах и в которой властвуют потусторонние силы, — сказала Мойра, прежде чем замолчать и уделить время трубке. Потом соизволила продолжить: — А на Самайн холмы всегда открываются.

— Я читал об этом, — кивнул Норман. — В Самайн все, что обитает в потустороннем мире, может проникнуть в наш.