Как поймать монстра. Круг первый
Шрифт:
— А как… Как мистер Доу может их носить? Я имею в виду, я ведь чувствую, что он не…
Блайт запнулся, пытаясь подобрать слова.
Запинка казалась искренней. Кэл любил искренность, хотя в случае Блайта «казалась» и «была на самом деле» могли быть двумя диаметрально разными вещами; Кэл отдавал себе в этом отчет. Это всегда был голос, похожий на голос Джеммы, — тот, что все время держал его начеку, но на самом деле Кэлу не требовалось ни голоса Джеммы, ни ее фантома. Он трезво оценивал ситуацию и сам, и чужой патронаж ему был не нужен.
— Ты говори как есть, — посоветовал Кэл, глядя на профиль Блайта. — Чего стесняться-то.
Блайт перестал гипнотизировать крыльцо и тоже повернулся к нему лицом. Решился:
— Мистер Доу… Кто он такой?
И, понизив голос почти до шепота, спросил:
— Что он за существо?
Обычно это начиналось резко. Как будто включаешь фильм на середине и оказываешься посреди сцены, начало которой ты пропустила, отходя за попкорном: что-то происходит в моменте, а ты даже не понимаешь, что осталось за кадром.
Но на этот раз сон начался плавно: Джемма помнила, как засыпала, и, когда она открыла глаза, шепот Нормана все еще убаюкивающе плескался в ушах.
Осточертевшая голубая комната встретила ее знакомой тишиной. Правда, на этот раз кое-что в ней изменилось.
На этот раз на кровати лежал Купер.
Не тот, что изводил ее ночами, — этот Купер был мальчиком, может быть девяти-десяти лет. Щуплый, очень худой — каким был, таким и вырос — и пока еще небольшого роста. «Даже удивительно, — подумала Джемма, — как из такого малявки могла вырасти такая дылда». Она-то вот всегда на голову была выше сверстников.
В прошлый раз он скорчился на смятых простынях и слепо смотрел в огонь — но сейчас огня не было. Ни жара, ни дыма, ни огня, только дождь, стучащий в окна. И сейчас этот маленький Купер просто… спал.
Неприкаянно застыв посреди комнаты, — ну и что ей полагалось делать? — Джемма прислушалась. Из-за закрытой двери в коридор раздавались приглушенные звуки: кажется, она могла разобрать какофонию телевизора. Характерный звон моющейся посуды. И голоса — мужской и женский. Значит, дома кто-то был.
Если бы не присутствие Джеммы — обычный вечер обычной бостонской семьи.
— Надеюсь, ты не подумаешь что-нибудь не то, — пробормотала Джемма, подходя к кровати. Впрочем, мини-Купер ее проигнорировал, продолжая дремать на подушке. — Ладно, попробуем еще раз.
Она присела рядом с изголовьем и залезла рукой под кровать: книги все так же были там. Вытащив из стопки «Гроздья гнева», Джемма снова собиралась вытрясти из нее все рисунки и на этот раз уделить им куда больше внимания. Кто знает, если уж животное с человеческим лицом оказалось правдой, что еще можно найти в его голове…
— Нет, — сказал Купер, и Джемма дернулась от неожиданности, теряя равновесие на корточках. — Не надо…
— Ты что, издеваешься, — пробормотала Джемма, не понимая, кто это говорит: воспоминание? Настоящий Купер? К ней ли он обращается? В этой чертовой симуляции ничего не было понятно!
— Уйдите… — Купер заворочался. Он нахмурился, становясь тревожным, словно ему снился плохой сон. Ох, приятель, как же Джемма тебя понимала. — Уйди…
— Это все твои происки, малыш, — сжимая книгу, сказала она ему. — Я здесь, вообще-то, не по своей воле.
Она хотела было вернуться к книге, но тут Купер резко дернул головой во сне, а его руки взметнулись по кровати и опали.
— Нет, нет… — пробормотал он на грани слышимости. — Не хочу…
На этот раз Джемма не стала шутить. С этим сном было что-то не так. Иначе сейчас она бы здесь не сидела. Со всем этим днем было что-то не так, да, Купер? И с этим пожаром. С тобой.
— Что же тебе снится? — шепотом спросила она, наклоняясь к кровати.
Дети ей всегда нравились. Они легко делали то, что ты им говоришь. Прогибались под авторитетом. Их легко было насмешить или развеселить, а они смешили и веселили ее. Впрочем, Купер был совсем не таким ребенком. Слишком серьезный для своих лет, слишком умный, слишком… слишком… напуганный?
Темные волосы сбились, когда Купер в очередной раз встревоженно мотнул головой по подушке, и Джемма наклонилась еще ниже: кажется, у него была испарина. А затем он неожиданно вскинулся, выгнувшись на кровати, замотал руками и ногами, и Джемма, оказавшаяся слишком близко, от неожиданности повалилась назад, на пол.
— Нет, нет, — шепотом заскулил он, — я не хочу, уходите, уходите…
Джемма вскочила на ноги, собираясь его встряхнуть, — кто знает, может, сработало бы, — но на пути ее руку грубо перехватили.
— Прекрати! — ударил Джемму окрик одновременно с тем, как ее со всей силы отдернули. — Проваливай отсюда!
— Уходите… — хныкал маленький Купер.
— Пошла вон! — рычал он взрослый, пытаясь оттащить ее от кровати.
Джемма сделала резкое движение, одновременно избавляясь от чужой хватки и пытаясь заломить Куперу руку в локте, — но тот не дался, снова перехватывая ее за запястье.
— Я сказал…
— Я это не контролирую, идиот! — рявкнула она. — Дьявол, да отпусти ты меня!
Маленький Купер на кровати снова вскинулся, на этот раз сильнее, как будто в судорогах. Джемма оглянулась на него.
Что-то вот-вот должно произойти.
Выметайся из моей головы!!
Лицо у взрослого Купера — искаженное, страшное — оказалось полным не злости или ненависти, а исступленного отчаяния. Он снова дернул ее на себя, а маленький Купер снова застонал, и что-то должно произойти, вот-вот, оно почти слу…
А затем раздался громкий стук. И они оба повернули головы.
Там, где должна была быть голубая стена, теперь белела дверь.
— Поздно… — пробормотал из-за их спин маленький Купер. А потом его голос хихикнул: — Поздно, звездочка.
А затем в дверь постучали.
Тук! Тук! Тук!
— Если когда-нибудь ты попадешь в Луизиану и решишь, что сидеть в Новом Орлеане слишком скучно, — пространно начал Кэл, откинувшись на дряхлые ступеньки и глядя в никуда перед собой, — то я бы не советовал тебе путешествовать на юг штата. И уж особенно — куда-нибудь в сторону болот Манчак. Особенно в сторону болот Манчак.