Чтение онлайн

— У нас момент нежности? — уточнил Кэл. — Я забыл занести в расписание.

Джемма улыбнулась:

— Я на удачу. — Она слегка похлопала его по щеке, а затем, когда следом подошел Доу, спрятала руки в карманы. — А на этот счет я думаю, что туристы подо­ждут, даже если здесь обнаружатся их следы. Сейчас главное — Купер. Что еще? — спросила она, когда Доу поджал губы в очевидном неудовольствии. — У тебя возражения?

— У меня куча возражений, — фыркнул Доу. — Даже не знаю, с какого начать.

Ну вот и зачем ты тогда открываешь рот?

— Ну, в таком случае начни с того, что придержи их при себе, — проинструктировала его Джемма. — Кэл, детка, ты нас ведешь. — Она снова повернулась к полосе деревьев впереди. — Этот лес меня выбешивает.

Они снова двинулись вверх по холму, преодолевая последние футы открытого пространства. Джемма не со­врала: этот лес и его фокусы ее злили. Она предпочитала догонять, бить, стрелять — в этом была простая и эффективная последовательность. Здесь же, в этом лабиринте, который достраивал сам себя, играл с восприятием, проникал в твою голову, — здесь ничего последовательного не было.

Но где-то в сердце этого лабиринта был Купер.

И, когда они входили под раскидистые черные ветви, лес продолжал шуметь: «Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш…»

На самом деле стук вышел почти робкий. В конце концов, его могли тут же завернуть восвояси — мало какой хозяин согласится терпеть навязчивые расспросы от гостей. Так что он занервничал еще сильнее, когда изнутри раздался голос:

— Заходи, мальчик.

В комнате пахло деревом, пылью и временем. Запахи, которые он ожидал почувствовать — старческий, человеческого пота или старой одежды — не ударили в нос. Норман аккуратно прикрыл за собой дверь.

Длинная и вытянутая, почти идентичная их собственной, комната была заставлена громоздкой мебелью и утопала в сумраке; свет падал из единственного окна на торцевой стене. Именно под ним и сидела Мойра, тяжело облокотившись локтем на стол. Присмотревшись, он увидел, что у нее в руках курительная трубка.

— Извините, — начал Норман, проходя вглубь комнаты и стараясь не задеть вещи, накрытые узорчатыми салфетками. Со стены на него смотрел портрет, который сбил его с мысли: молодая женщина в национальном ирландском костюме на фоне города, может быть Дублина, века девятнадцатого, сзади была нарисована повозка, а слегка размытые здания были деревянными и двух­этажными. — Я поставил чайник, — наконец собрался он. — Хотел узнать, не принести ли вам…

— Оставь пустословие для кого-нибудь другого, — резко оборвала его Мойра. — Не держи меня за старую дуру. Ты пришел о чем-то спросить, юноша.

Норман замер. Она, конечно, могла догадаться, что они кормят деревенских байками, но… Сама эта формулировка: «Ты пришел о чем-то спросить». Как она узнала?

Его заминка вызвала у Мойры раздражение.

— Так будешь спрашивать или нет?

Вместо ответа Норман вытащил из кармана сложенный лист с рисунком. Мойра, вернувшись к набиванию трубки, только кивнула ему на стол. Чувствуя себя дураком, Норман развернул рисунок и аккуратно положил его перед ней. Взглянув на лист, она кивнула куда-то в сторону захламленного кресла:

— Садись.

Норман подвинул стопку книг и аккуратно примостился, не касаясь спинки. Ловкие старческие пальцы на пару мгновений его отвлекли: они выглядели как быстрые и тонкие паучьи лапы, порхающие вокруг трубки.

— Я приехал в Ирландию вместе с группой, потому что пишу статью, — заготовленная ложь наконец легла на язык, чтобы, как и всегда, деликатно оплести правду, — об ирландском фолькло…

— Я же сказала, — прервала Мойра, даже не подняв на него взгляд. Она уже забила табак и теперь копалась в стеклянной вазочке на столе, пока наконец не нашла спичечный коробок. — Хватит меня дурить. Еще раз попытаешься — и отправишься за порог.

Это не был первый раз, когда кто-то не верил ему на слово, ей-богу, конечно нет. Но Мойра выглядела так, говорила так, словно знала о чем-то наверняка, а не не верила.

— Ты пришел спросить, почему она это нарисовала. — Взяв спичечный коробок в руку, она небрежно показала им на лист. — Это ведь дело рук Эмер?

И снова. Снова. Норман открыл было рот, чтобы подтвердить: «Да, это она» — или спросить: «Откуда вы знаете?» — но Мойра только покачала головой.

— Бедный ребенок. — Вместо жалости в ее голосе был гнев. — Страшная судьба.

Эмер выглядела странной, но «страшная судьба»? Похоже, Норман ошибался и это был не аутизм, — может быть, что-то приобретенное… Психологическая травма или серьезная травма головы в детстве?

— С ней что-то случилось? — спросил он. — Поэтому она их рисует?

— Он обещал им золото. — Мойра задумчиво потрясла коробок. — Много золота.

А вот и снова золото.

— Что ж, он его нашел… Только не так, как они хотели. — И прежде, чем Норман успел сказать хоть что-то, она резко перевела тему: — Ты, говоришь, историк. Ну и что, по-твоему, это значит?

Продолжая мыслями хвататься за подсказки — золото, обещания, «страшная судьба», что-то пошло не так, — Норман не успевал за ней.

— Простите, я…

— Спираль. — Она с неожиданным негодованием стукнула коробком прямо по рисунку. — Ты принес сюда спираль. Вот и говори о ней! Не отвлекайся.

Могло показаться, что перепады ее настроения были бессмысленными скачками старческого разума, но Норману неожиданно стало ясно: нет. Мойра полностью захватила разговор: она держала какой-то курс, Норману неведомый, и собиралась вести его по нему именно так, как нужно ей. Ни шага в сторону.

— Хорошо, — медленно согласился он, а затем по­казал раскрытой ладонью на рисунок. — Непрерывное движение. — Если она хочет, чтобы он слушался, что ж, он будет слушаться. — Преобразование. Это основной символизм, встречающийся в разных культурах чаще всего. Если привести к какому-то общему знаменателю и сильно утрировать, то жизнь и энергия движутся от материального к духовному…

Мойра перебила его:

— А знаешь, что еще движется по спирали? — И ткнула в его сторону узловатым пальцем. — Время. И кельты не были первыми, кто это придумал. Спирали начали появляться по всей Ирландии еще в мезолите, в докельт­скую эпоху…

Сказанное резануло Норману слух: он не ожидал, что старушка из глухой деревни вообще знает, что такое мезолит.

— Смена дня и ночи, фазы Луны, смена сезонов, — перечисляла она, и Норман неожиданно вспомнил первый их разговор. — Время движется в циклах и оборотах. Как и спираль.

Словно почувствовав, что в голове у него зародилась какая-то мысль, Мойра замолчала, продолжая колдовать над трубкой. Воспользовавшись этим, Норман осторожно — кто знает, как она отреагирует? — произнес: