Чтение онлайн

Такими действиями Степанов открыто проявил не только свою враждебность, но и агрессивность по отношению к цинам. Таким образом, утверждение о «мирной деятельности России по освоению Приамурья» является ложным.

Но рассмотрим ситуацию еще раз. Перед нами большая цинская армия, вооруженная артиллерией, и казачий отряд, находящийся в деревянном остроге. Ясно, что такое соотношение сил может дать только один итог: разгром казаков и исчезновение Степанова. Однако после осады Степанов наносит ощутимые поражения цинам. И это наводит на определенные выводы.

Некоторые авторы утверждают, что малочисленность казачьих гарнизонов и проблемы со снабжением гарнизонов напрочь исключают возможность агрессивных действий России по отношению к Цинской империи. Рассмотрим подробнее это утверждение.

Во-первых, действительно, численность казаков была в несколько раз меньше, чем численность маньчжурских войск. Но, говоря о численности войск, мы забываем одну крайне важную деталь — их эффективность, куда включены понятия боеспособности солдат, мобильности армии, морального состояния войск, искусности полководцев. Естественно, что мы, обладая ограниченным числом источников, не можем подвергать серьезному анализу такие параметры, как искусность полководца, например: как сравнить искусность Минъаньдали и Степанова? Мы также не располагаем такими подробностями, как боеспособность солдат, их моральное состояние, оснащенность артиллерией и огнестрельным оружием.

К нашему удивлению, нам это, оказывается, и не нужно знать. У нас есть данные, то есть первоначальное соотношение сил, а также итог, то есть результат сражения. Имея первоначально 10 тыс. маньчжур под Кумарским острогом и 500 казаков в Кумарском остроге, то есть двадцатикратное маньчжурское превосходство, мы получаем в итоге поражение маньчжур. Таким образом, с помощью простых математических действий мы получаем следующее соотношение: в среднем один казак Степанова эффективнее двадцати маньчжур Минъаньдали, а то и больше. Могут возразить: но ведь обороняющаяся сторона всегда находится в более благоприятных условиях, то есть если казаки сойдутся с маньчжурами в поле, то мы получим эффективность гораздо меньшую. Так оно и есть, да только казаки никогда с маньчжурами в поле не сойдутся: сама стратегия закрепления казаков на Амуре предполагает строительство острогов, в которых постоянно находятся казачьи гарнизоны. Вся малочисленность казаков компенсируется их очень высокой эффективностью, которая не всегда, конечно, в 20 раз больше маньчжурской, но всегда была и останется выше, чем у маньчжур.

Во-вторых, когда мы говорим о проблемах со снабжением казаков, нам нужно учитывать, что уже с 70-х годов XVII в. в Албазине началось правильное земледелие, а в Нерчинске — с 50-х годов XVII в. Таким образом, с провиантом гарнизоны крепостей трудности не испытывали. Трудности были только с боеприпасами, но даже если они были, достаточно вспомнить осаду Кумарского острога в 1655 г., при этом становится понятным, что трудности были решаемыми. А теперь сравним расстояние которое нужно преодолеть маньчжурской армии (минимум расстояние от Мукдена до Албазина, максимум — от внутренних областей Китая до Албазина), равное расстоянию линии, по которой эту армию будут снабжать, с расстоянием от Албазина до Кумарского острога: маньчжурская линия снабжения гораздо длиннее русской, даже если брать расстояние от Нерчинска до Кумарского острога. Чем длиннее линия снабжения, тем больше нужно привлекать тыловых сил, тем больше перебоев в снабжении, тем она уязвимее, следовательно, охранять ее нужно большими силами, при этом местное население, занятое в обеспечении работы тыла, было крайне недовольно возложенными на него обязанностями, что создавало угрозу бесперебойной работы тыла. Нужно учесть, что, как было сказано выше, Маньчжурия обезлюдела и урожайность данной территории крайне понизилась, таким образом, русские находились в более благоприятных условиях, чем маньчжуры, что отчасти повышало эффективность вооруженных сил России. Нужно добавить, что империя Цин не могла использовать весь потенциал своих вооруженных сил, так как он был задействован в Китае, поэтому в Маньчжурии империи приходилось действовать остатками сил.

Нужно также отметить, что действия казаков не направлялись московским правительством (административное освоение края шло вслед за казачьим, потому правительство на первых порах требовало от казаков только регулярного пополнения казны ясаком), и тем более Москва не помогала казачьим войскам материально; административное освоение лишь подтверждало начатое казаками освоение края. В империи Цин дело обстояло наоборот: борьба с русскими казаками и, как следствие, необходимое освоение Маньчжурии планировалось и осуществлялось при помощи государства, на его средства, его чиновниками и вооруженными силами, что и подтверждает насколько важна была данная проблема для империи Цин.

Мы рассмотрели два аспекта в вооруженных силах противников: эффективность войск и их снабжение. При этом мы пришли к выводу, что казаки были гораздо эффективнее маньчжур, а линии снабжения и возможности по снабжению войск были лучше у казаков, притом что казаки, по сути, сами обеспечивали себя всем необходимым, были автономны от центральной власти. По этим двум основополагающим параметрам мы делаем вывод, что не казаки уступали в силе маньчжурам, а наоборот. Однако слабые маньчжуры все равно нападали на казаков. Вообще нельзя отождествлять слабость с неагрессивностью.

После того как армия Минъаньдали потерпела поражение, тактика ведения боевых действий маньчжуров претерпела изменения: теперь более не посылались крупные армии для осады казаков в крепостях, теперь маньчжуры использовали речной флот и достигали успеха. В июне 1658 г. цинская флотилия, состоявшая из 47 судов, настигла отряд Степанова на Амуре ниже устья Сунгари и перебила большую часть казаков. Такая тактика ведения борьбы с казаками приостановила на некоторое время продвижение их по Амуру. Тактика мобильной войны могла привести маньчжуров к успеху только в одном случае: если казаки сами выходили из острогов и приступали к расширению сферы своего влияния.

Ход дипломатических действий сторон в 1652–1662 гг.

На фоне всех этих событий следующим образом происходят дипломатические сношения между империей Цин и Российским государством.

В 1654 г. в Пекин прибывает торговый караван Ярыжкина, снаряженный на деньги казны, который не являлся официальным посольством России, а только преследовал цель получить информацию о ведении торговли в Китае и распродать привезенные из России товары. Время пребывания Ярыжкина в столице империи совпадает со временем осады Кумарского острога. Но, как мы уже знаем, осада прошла неудачно, и Ярыжкина заставляют пройти ритуал коу-тоу, то есть официально принять статус зависимой от Китая державы, варварского государства. Таким образом, цины, не добившись успеха в военных действиях, стремятся вписать Россию в свою иерархическую схему, где Китай — высший, а Россия — низшая. Однако Ярыжкин не был наделен полномочиями посла, следовательно, Россия в связи с этим действием не потеряла международного авторитета, однако в глазах цинов произошло торжество конфуцианской доктрины и превосходства Китая. Видимо, это была внутриполитическая акция цинского правительства, так как цины не потребовали у Ярыжкина подтверждения его статуса государева посланника, чего у него, конечно, не было. В результате безответственного поступка Ярыжкина Россия признала верховенство цинского императора, то есть по статусу стала варваром, хотя «посольству» и удалось распродать товары.

Первым государственным посольством России в Китай было официальное посольство Байкова (отправилось из России в 1654 г.), которое прибыло в Пекин 3 марта 1656 г. «с уверениями от Алексея Михайловича в мире и дружбе» и «с целью установления посольских связей и постоянной торговли». Одновременно с временем пребывания посольства атаман О. Степанов «нанес несколько ощутимых поражений» цинам, которые «вызвали серьезное беспокойство в Пекине». Такие агрессивные действия, а также отсутствие инструкций вести переговоры по амурскому вопросу у Байкова, по нашему мнению, и послужили действительной причиной отказа в удовлетворении интересов Российского государства. Также немаловажной причиной отказа Байкову была его твердая позиция не проходить ритуал коу-тоу. Параллельно с уверениями в любви и дружбе шли враждебные действия казаков, при этом, получая огромные поступления в казну от расширения сферы влияния казаков и, как следствие, увеличение сбора ясака, Российское правительство стремилось наладить торговые связи с тем же государством, безопасность части которого страдала от расширения сферы влияния подданных России.

Исходя из поведения России, можно выстраивать ее основные внешнеполитические цели в двусторонних отношениях: во-первых, политическая — расширение территорий и зоны влияния на Дальнем Востоке, экономическая — установление сверхприбыльных торговых связей с империей Цин.

Как было сказано выше, амурскому вопросу маньчжуры придавали огромное значение: на переговорах с Байковым это было ярко выражено: «…в переговорах цинские вельможи упрекали, что он, Федор, прислан от великого государя в послех, а з другую де сторону ево ж, китайского царя, земли великого государя люди воюют». Что же обусловило отсутствие необходимых инструкций у Байкова?

Интересно то, что по этому поводу заявляет М.И. Сладковский: «…русская администрация… имела сведения от Е. Хабарова и других о военных столкновениях русских отрядов с маньчжурскими войсками. В этом находит подтверждение… предположение, что русское правительство в то время еще не знало о вхождении маньчжурских земель в состав Китайской империи… В грамоте русского царя упоминается об окраинных городах Сибири, к которым „Китайское царство подошло“, а не о Даурии, которую русские в XVII в. не включали в состав Сибири».