Сколько дней мы в разлуке, мой друг дорогой,Дикий рис уже вырос у наших ворот.И цикада смирилась с осенней порой,Но от холода плачет всю ночь напролет.Огоньки светляков потушила роса,В белом инее ветви ползучие лоз.Вот и я рукавом закрываю глаза,Плачу, друг дорогой, и не выплачу слез.
1Еще не носила прически я — играла я у ворот.И рвала цветы у себя в саду, смотрела, как сад цветет.На палочке мой муженек верхом скакал, не жалея сил,—Он в гости ко мне приезжал тогда и сливы мне приносил.Мы были детьми в деревне Чангань [712] , не знающими труда,И, вместе играя по целым дням, не ссорились никогда.2Он стал моим мужем, — а было мне четырнадцать лет тогда,—И я отворачивала лицо, пылавшее от стыда.Я отворачивала лицо, пряча его во тьму,Тысячу раз он звал меня, но я не пришла к нему.Я расправила брови в пятнадцать лет, забыла про детский страх,—Впервые подумав: хочу делить с тобой и пепел и прах. [713]Да буду я вечно хранить завет обнимающего устой, [714]И да не допустит меня судьба на башне стоять одной! [715]Шестнадцать лет мне теперь — и ты уехал на долгий срок.Далёко, туда, где в ущелье Цюйтан [716] кипит между скал поток.Тебе не подняться вверх по Янцзы даже к пятой луне.И только тоскливый вой обезьян слышишь ты в тишине,3У нашего дома твоих следов давно уже не видать,Они зеленым мхом поросли — появятся ли опять?Густо разросся зеленый мох и след закрывает твой.Осенний ветер весь день в саду опавшей шуршит листвой.Восьмая луна — тускнеет все, даже бабочек цвет.Вот они парочками летят, и я им гляжу вослед.Осенние бабочки! Так и я горюю перед зимойО том, что стареет мое лицо и блекнет румянец мой.4Но, рано ли, поздно ли, наконец вернешься ты из Саньба.Пошли мне известье, что едешь ты, что смилостивилась судьба.Пошли — и я выйду тебя встречать, благословив небеса,Хоть тысячу ли я пройду пешком, до самого Чанфэнса [717] .
711
«Чанганьские мотивы» — Ли Бо использовал мотивы народных песен юэфу (см. сноску 555).
712
Чангань— название деревни.
713
Делить… и пепел и прах…— То есть все трудности и тяготы жизни.
714
Да буду я вечно хранить завет // обнимающего устой… — То есть завет верности и в смерти. В древности некто Бэй Шэн назначил свидание своей возлюбленной у моста. Женщина все не приходила, а вода в реке внезапно стала прибывать. Бэй Шэн, верный данному слову, не ушел и погиб, обхватив руками устой моста.
715
И да не допустит меня судьба // На башне стоять одной! — В древности женщина в ожидании мужа, уехавшего в дальние края, взошла на башню. Не дождавшись его возвращения, она окаменела.
716
Ущелье Цюйтан— в верхнем течении реки Янцзы, где весной бывает особенно стремительное течение, плыть против которого невозможно.
717
Чаньфэнса(или Чанфэнша) — в современной Аньхоэй, на берегу реки Янцзы.
Ночной крик ворона
Опять прокаркал черный ворон тут —В ветвях он хочет отыскать приют.Вдова склонилась над станком своим —Там синий шелк струится, словно дым.Она вздыхает и глядит во тьму:Опять одной ей ночевать в дому.
Воспеваю гранатовое дерево, растущее под восточным окном моей соседки
У соседки моей под восточным окномРазгорелись гранаты в луче золотом.Пусть коралл отразится в зеленой воде —Но ему не сравниться с гранатом нигде.Столь душистых ветвей не отыщешь вовек —К ним прелестные птицы летят на ночлег.Как хотел бы я стать хоть одной из ветвей,Чтоб касаться одежды соседки моей.Пусть я знаю, что нет мне надежды теперь,—Но я все же гляжу на закрытую дверь.
* * *
Когда красавица здесь жила —Цветами был полон зал.Теперь красавицы больше нет —Это Ли Бо сказал.На ложе, расшитые шелком цветным,Одежды ее лежат.Три года лежат без хозяйки они,Но жив ее аромат.Неповторимый жив аромат.И будет он жить всегда.Хотя хозяйки уж больше нет,Напрасно идут года.И ныне я думаю только о ней,А желтые листья летят,И капли жестокой белой росыПокрыли зеленый сад.
Песня о восходе и заходе солнца
Из восточного залива солнце,Как из недр земных, над миром всходит.По небу пройдет и канет в море.Где ж пещера для шести драконов?В древности глубокой и понынеСолнце никогда не отдыхало,Человек без изначальной силыРазве может вслед идти за солнцем?Расцветая, травы полевыеЧувствуют ли к ветру благодарность?Дерева, свою листву роняя,На осеннее не ропщут небо.Кто торопит, погоняя плетью,Зиму, осень, и весну, и лето?Угасанье и расцвет природыСовершаются своею волей.О, Си Хэ, Си Хэ, возница солнца,Расскажи нам, отчего ты тонешьВ беспредельных и бездонных водах.И какой таинственною силойОбладал Лу Ян [718] ? Движенье солнцаОн остановил копьем воздетым.Много их, идущих против Неба,Власть его присвоивших бесчинно.Я хочу смешать с землею небо,Слить всю необъятную природуС первозданным хаосом навеки.
718
Луян(Луян-гун) — герой древности. По преданию, когда он воевал с царством Хань, битва еще продолжалась, а солнце стало заходить, он взмахнул копьем, и солнце вернулось обратно на сто ли.
Луна над пограничными горами
Луна над Тянь-Шанем восходит, светла,И бел облаков океан,И ветер принесся за тысячу лиСюда от заставы Юймынь [719] .С тех пор как китайцы пошли на Бодэн,Враг рыщет у бухты Цинхай,И с этого поля сраженья никтоДомой не вернулся живым.И воины мрачно глядят за рубеж —Возврата на родину ждут,А в женских покоях как раз в эту ночьБессонница, вздохи и грусть.
719
Юймынь. — См. Юйгуань.
На западной башне в городе Цзиньлин читаю стихи под луной
В ночной тишине ЦзиньлинаПроносится свежий ветер,Один я всхожу на башню,Смотрю на У и на Юэ. [720]Облака отразились в водахИ колышут город пустынный,Роса, как зерна жемчужин,Под осенней луной сверкает.Под светлой луной грущу яИ долго не возвращаюсь.Не часто дано увидеть,Что древний поэт сказал.О реке говорил Се Тяо:«Прозрачней белого шелка»,—И этой строки довольно,Чтоб запомнить его навек.
720
У и Юэ. — Имеются в виду земли древних царств на юго-востоке страны.
Провожая до Балина друга, дарю ему эти стихи на прощанье
Я друга до Балина провожаю.Потоком бурным протекает Ба,Там на горе есть дерево большое,Оно состарилось и не цветет.Внизу весенняя пробилась травка,Что ранит душу слабостью своей.Я спрашиваю жителей окрестных:«Куда меня дорога приведет?»Мне отвечают: «По дороге этой«На юге» некогда Ван Цань всходил». [721]Не прерываясь, тянется дорогаДо города столичного Чанъань,Садясь, тускнеет солнце над дворцами,Плывут по небу стаи облаков.И вот сейчас, когда прощаюсь с другом,Разлуки место ранит душу мне.И голос друга, «Иволгу» [722] поющий,Мне слушать нестерпимо тяжело.
721
«На юге» некогда Ван Цань всходил»… — В одном из стихотворений Ван Цань (см. выше), спасавшийся от мятежа, писал: «На юге поднимаюсь на Балинскую гору, оборачиваюсь, смотрю на Чанъань». Ван Цань(177–217) — известный поэт, друг Цао Чжи.
Первое стихотворение в переводе В. М. Алексеева, второе — В. Рогова, третье — Л. Эйдлина
Ночью прощаюсь со столоначальником Вэем
В высоком подворье расставлены лампы и чисто, к тому же — вино.И колокол ночью… Луна на ущербе… Крик диких обратных гусей…Сказано только, что птица поющая может искать себе пару.Ветер весны, и что с ним поделать? Хочет тебя проводить.В этих извивах Желтой реки песок берега образует;там рядом с бродом Белых Коней есть город Ивовых Стран.Ты не горюй, что в чужой стороне временно будешь в разлуке:знаю наверно я: где бы ни был, будет тебе привет.
723
Гао Ши(702–765) — знаменитый поэт, прославившийся изображением военных походов, тягот солдатской жизни, судьбы крестьянских семей, оставшихся без кормильцев.
Ханьский дом [725] в огне и в пылина северо-востоке,—С домом простясь, на дерзких враговдвинулись полководцы.От века свойственно смелым мужамжизнь проводить в походах,Ибо Сын Неба смелых бойцовжалует за отвагу.Гонги гремят, барабаны бьют —вот в Юйгуань [726] спустились,Грозно мелькают меж склонов Цзеши [727] ,реют хоругви и стяги.От полководца письмо с пером [728]перелетело Гоби,Шаньюя огни озарили Ланшаньдо самой ее вершины.Рекам и скалам неведом предел —тянутся к краю света,Всадников хуских ярый напорвихрю и ливню подобен.Столько же вышло из боя живых,сколько осталось мертвых.Все еще длятся под сенью шатровпесни и пляски красавиц.Сохнет трава на валу крепостном,в пустыне кончается осень,Ближе к закату — меньше бойцовв крепости одинокой,Но презирает недруга тот,кто государем взыскан.Силы защитников истощены,но не сдаются заставы.Трудно пришлось на чужой стороневоинам в латах железных!Яшмовым палочкам долго рыдать [729] —скоро ль конец разлуке?Вот-вот все оборвется внутриу жены молодой на юге…Тщетно боец на севере, в Цзи,силится дом увидеть:Скрывает просторы бескрайние пыль —как их пройти-измерить?В них пустота, беспредельность в них —что там еще найдется?Три времени года убиты сейчас:стал тучею дух-убийца.Зимой на морозе всю ночь до утраудары в котлы грохочут. [730]На белых клинках замерзает кровьи хрупким инеем стала,Но разве к лицу беззаветным бойцамзаботиться о награде?Песчаного поля [731] не видели вы,не ведали ратных тягот —А мы до сих пор еще помним Ли,славного полководца! [732]
724
Яньская песня— то есть песня древнего царства Янь на севере Китая. В яньских песнях воспевались воины, ушедшие в далекий поход и не вернувшиеся на родину.
725
Ханьский дом— Китай.
726
Юйгуань. — См. сноску 690.
727
Цзеши— горы у заставы Юйгуань.
728
Письмо с пером— срочное военное донесение.
729
Яшмовым палочкам долго рыдать… — Подразумеваются слезы оставшихся на родине солдатских жен.
730
…удары в котлы грохочут.— Имеется в виду особая медная посуда, служившая для варки пищи и в качестве сигнального колокола.
731
Песчаное поле— поле брани.
732
А мы до сих пор еще помним Ли, // славного полководца. — Ли (Ли Гуан). — См. сноску 708.