Желтые тучи на десять ли,в сумерках белый день.Северный ветер гонит гусей,сыплется, вьется снег.Брось горевать, что в свой дальний путьедешь ты без друзей:Есть ли под нашим небом такой,кто бы не знал тебя!
«Провожаю Дуна Старшего»— Перевод печатается по книге: «Китайская классическая поэзия в переводах Л. Эйдлина».
734
Лю Чан-цин(709–780).
Перевод В. М. Алексеева
Снова провожаю Пэя из штата министра, ссылаемого в область Цзичжоу [735]
Вой обезьяны… Гости ушли… Вечер сейчас над цзяном.Люди, конечно, ранены в сердце; воды, конечно, текут.Вместе мы оба чиновники в ссылке, — вы еще дальше, чем я.Синие горы на тысячи верст, и одна лишь лодка-сиротка.
Первые два стихотворения в переводе В. М. Алексеева, далее — А. Гитовича
Пишу над жилищем-скитом господина Чжана
В весенних горах мне спутника нет, один я тебя ищу.Там дерево рубят: стук-стук да стук-стук, а горы еще безлюдней.Ложе потока все еще в стуже, иду по снегу и льду.От каменных входов наклонное солнце доходит до леса и взгорья.Здесь жадничать нечего: ночью познаешь дух золота и серебра;далеко от зла: здесь утром смотри лишь, как бродят олени и лани.Подъем вдохновенья, — и в мрачной дали там сомненья: служить или нет;сижу пред тобою, и кажется мне, что я плаваю в лодке пустой.
736
Ду Фу(712–770) — великий поэт, близкий друг Ли Бо и Гао Ши. С именем Ду Фу связана обличительная линия в китайской поэзии. Искренне и глубоко поэт сострадал тяжелой крестьянской доле — его стихи проникнуты высокой гражданственностью, стремлением к самопожертвованию. Ду Фу оказал огромное влияние на китайскую поэзию. Переводы А. Гитовича печатаются по изданию: Ду Фу. Стихотворения. М. — Л., 1962.
Усеченные строфы
Река бирюзова, и птица стала белее;гора зеленеет, цветам захотелось гореть.Я нынче весну смотрю, а она ведь проходит!В какой же мне день настанет пора домой?
Картина, изображающая сокола
С белого шелка вздымаются ветер и холод —Так этот сокол искусной рукой нарисован,Смотрит насупившись, словно дикарь невеселый,Плечи приподнял — за птицей рвануться готов он.Кажется, крикнешь, чтоб он полетел за добычей,И отзовется тотчас же душа боевая.Скоро ль он бросится в битву на полчище птичье,Кровью и перьями ровную степь покрывая?
Песнь о боевых колесницах
Боевые гремят колесницы,Кони ржут и ступают несмело.Людям трудно за ними тащитьсяИ нести свои луки и стрелы.Плачут матери, жены и дети —Им с родными расстаться не просто.Пыль такая на белом на свете —Что не видно сяньянского моста [737] .И солдат теребят за одежду,—Все дрожат перед близостью битвы,—Здесь Мольба потеряла Надежду.Вознося в поднебесье молитвы.И прохожий у края дорогиТолько спросит: «Куда вы идете?»Отвечают: «На долгие сроки,Нет конца нашей страшной работе.Вот юнец был: семье своей дорог,Сторожил он на Севере реку, [738]А теперь, хоть ему уж за сорок,Надо вновь воевать человеку.Не повязан повязкой мужскою,—Не успел и обряд совершиться,—А вернулся с седой головою,И опять его гонят к границе.Стон стоит на просторах Китая —А зачем императору надо [739]Жить, границы страны расширяя:Мы и так не страна, а громада.Неужели владыка не знает,Что в обители ханьской державыНе спасительный рис вырастает —Вырастают лишь сорные травы.Разве женщины могут и детиВзять хозяйство крестьянское в руки?Просто сил им не хватит на свете,Хватит только страданья и муки.Мы стоим, как солдаты, на стражеИ в песках, и на горных вершинах…Чем отличны баталии нашиОт презренных боев петушиных?Вот, почтенный, как речью прямоюГоворим мы от горькой досады…Даже этой свирепой зимоюОтдохнуть не сумели солдаты.Наши семьи сломила кручина —Платят подати, платят налоги;И уже не желаешь ты сына,Чтоб родился для слез и тревоги.Дочь родится, годна для работы,—Может, жизнь ее ты и устроишь.Ну, а сын подрастет — уж его-тоМолодого в могилу зароешь.Побродил бы ты, как на погосте,Вдоль нагих берегов Кукунора [740] :Там белеют солдатские кости —Уберут их оттуда не скоро.Плачут души погибших недавно,Плачут души погибших когда-то.И в ночи боевой и бесславнойИх отчетливо слышат солдаты».
737
Сяньянский мост— мост через реку Вэйшуй, около Чанъани.
738
Сторожил он // На Севере реку… — Имеется в виду река Хуанхэ.
739
А зачем // императору надо…— Поэт подразумевает государя Сюань-цзуна (правил в 712–756 гг.).
740
Кукунор— озеро в Северо-западном Китае.
Стихи в пятьсот слов о том, что у меня было на душе, когда я из столицы направился в Фэнсян
В Дулине [741] человек в пеньковом платье [742] ,Хоть постарел, — а недалек умом:Как мог такую глупость совершать я,Чтоб с Цзи и Се равнять себя тайком? [743]А просто во дворце я непригоден,И надо мне безропотно уйти.Умру — поймут, что о простом народеВсегда я думал, до конца пути.И сердца жар, бредя тропой земною,Я отдавал народу всей душой.Пусть господа смеются надо мною,Но в громких песнях слышен голос мой.Не то чтоб не хотел уйти от шумаИ жить, не зная горя и тревог,—Но с государем, что подобен Шуню,Расстаться добровольно я не мог.Не смею утверждать, что ныне нетуЛюдей, способных управлять страной,Но как подсолнечник стремится к свету,Так я стремился верным быть слугой.Я думаю о стае муравьиной,Что прячется в тиши спокойных нор.А я хотел, как истинный мужчина,На океанский вырваться простор.Для этого и жить на свете стоит,А не искать вниманья у вельмож.Пусть пыль забвения меня покроет,Но на льстецов не буду я похож.Сюй-ю и Чао-фу не так страдали, [744]Стыжусь, а измениться не могу.Вином пытаюсь разогнать почалиИ песнями — гнетущую тоску.Теперь зима, и листья облетели,От ветра треснут, кажется, холмы.Ночные небеса грозят метелью,И я бреду среди угрюмой тьмы.Окоченели пальцы — силы нету,А пояс развязался, как на грех.Но до Лишани [745] доберусь к рассвету,Где государь пирует без помех.Колышутся знамена, как в столице,В дозоре гвардия — на склонах гор.Над Яочи [746] горячий пар клубится,И блеск оружья ослепляет взор.Здесь государь проводит дни с гостями,Я слышу — музыка звучит опять.Те, кто в халатах с длинными кистями, [747]Купаться могут здесь и пировать.Но шелк, сияющий в дворцовом зале,—Плод женского бессонного труда.Потом мужчин кнутами избивали —И подати доставили сюда.И если государь наш горделивый,Тот дивный шелк сановникам даря,Хотел, чтоб власти были справедливы,—То не бросал ли он подарки зря?Да, здесь чиновников полно повсюду,А патриотам — не открыть сердца.К тому ж я слышал: золотые блюдаУвезены из алого дворца. [748]И три небесных феи [749] в тронном зале,Окутав плечи нежной кисеей,Под звуки флейт, исполненных печали,С гостями веселятся день-деньской.И супом из верблюжьего копыта [750]Здесь потчуют сановных стариков,Вина и мяса слышен запах сытый,А на дороге — кости мертвецов.От роскоши до горя и бесправья —Лишь шаг. И нет упрека тяжелей.Я колесницу к северу направил,Чтобы добраться к рекам Цин и Вэй [751] .Тяжелый лед на реках громоздитсяВезде, куда ни взглянешь на пути.Уж не с горы ль Кунтун [752] он вдаль стремится,Как бы грозя Небесный Столб [753] снести?Плавучий мост [754] еще не сломан, к счастью,Лишь балки неуверенно скрипят,И путники сквозь ветер и ненастьеСкорее перейти его спешат.Моей семьи давно уж нет со мною,И снег и ветер разделили нас.Я должен снова встретиться с семьею,И вот ее увижу я сейчас.Вхожу во двор — там стоны и рыданья:От голода погиб сынишка мой.И мне ль, отцу, скрывать свое страданье,Когда соседи плачут за стеной?И мне ль, отцу, не зарыдать от боли,Что голод сына моего убил,Когда все злаки созревали в поле,А этот дом пустым и нищим был?Всю жизнь я был свободен от налогов, [755]Меня не слали в воинский поход.И если так горька моя дорога,То как же бедствовал простой народ?Когда о нем помыслю поневолеИ о солдатах, павших на войне,—Предела нет моей жестокой боли,Ее вовеки не измерить мне!
741
Дулин— местность в современной Шэньси, в окрестности Чанъани. Здесь некоторое время жил Ду Фу. Семья его находилась тогда в Фэнсяне (Шэньси).
742
…человек в пеньковом платье… — То есть простолюдин, не состоящий на государственной службе.
743
Чтоб с Цзи и Се // равнять тебя тайком… — Цзи (Хоу-цзи) и Се — два из двадцати двух помощников легендарного правителя Шуня (III тыс. до н. э.).
744
Сюй-ю и Чао-фу // не так страдали… — По преданию, легендарный император Яо хотел уступить Поднебесную Сюй-ю, но тот не захотел слышать об этом и стал на берегу реки Иншуй промывать уши. В это время его друг Чао-фу вел на водопой теленка. Узнав, почему Сюй-ю моет уши, Чао-фу упрекнул его в стремлении добиться популярности, в отказе от жизни отшельника и не позволил теленку пить воду, которую, по его мнению, «испачкал» Сюй-ю.
745
Лишань— гора к востоку от Чанъани, где находился летний дворец государя.
746
Яочи— букв.: «Нефритовый пруд». Согласно китайской мифологии, так называлось озеро во владениях богини, Хозяйки Запада — Сиванму, в горах Куньлунь. Здесь подразумевается теплый источник на горе Лишань.
747
…в халатах // с длинными кистями… — Такие халаты носили высшие чиновники.
748
…золотые блюда // Увезены // из алого дворца. — Императорские дворцы в Чанъани были выкрашены в ярко-красный цвет. Ходили слухи, что семья Ян Гуй-фэй, фаворитки императора, обкрадывает дворец.
749
…три небесных феи… — Имеются в виду Ян Гуй-фэй и ее две сестры.
750
Суп из верблюжьего копыта— изысканное китайское кушанье.
751
Цин и Вэй— реки к северу от Чанъани, по дороге в Фэнсян.
752
Кунтун— гора в провинции Ганьсу.
753
Небесный Столб— По китайской мифологии, медный столб поддерживал небеса и находился у горы Бучжоу, в западной части хребта Куньлунь.
754
Плавучий мост— Хэянский мост через реку Хуанхэ, у города Хэян.
755
…я был свободен от налогов…— Ду Фу принадлежал к сословию чиновников и поэтому был освобожден от налогов и военной службы.
Лунная ночь
Сегодняшней ночью в Фучжоу [756] сияет луна.Там, в спальне далекой, любуется ею жена.По маленьким детям меня охватила тоска —Они о Чанъани и думать не могут пока.Легка, словно облако, ночью прическа жены,И руки, как яшма, застыли в сиянье луны.Когда же к окну подойдем мы в полуночный часИ в лунном сиянии высохнут слезы у нас?
756
Фучжоу— город к северу от Чанъани. В ноябре 755 г., когда поднял восстание Ань Лу-шань, мятежники двинулись на запад, угрожая столице. Желая обезопасить семью, Ду Фу отвез ее из Чанъани на север, в окрестности Фучжоу, в деревню Цянцунь. В это время Чанъань захватили мятежники, Сюань-цзун со своим двором бежал, а в Линъу в 756 г. взошел на престол его наследник — Су-цзун. Ду Фу пытался пробраться в Линъу, но его задержали, и он был вынужден вернуться в Чанъань, откуда ему удалось выбраться только в апреле 757 г.
Посвящаю Вэй Ба, живущему на покое
В жизни нашей редки были встречи,Мы как Шан и Шэнь в кругу созвездий. [757]Но сегодняшний прекрасен вечер —При свече сидим с тобою вместе.Молодость ушла бродить по свету,Головы у нас седыми стали.Спросишь о друзьях — иных уж нету,И душа сгорает от печали.Нужно было два десятилетья,Чтоб я вновь вошел в твои покои.У тебя, гляжу, жена и дети,И детей — не двое и не трое.С уважением меня встречая,О дороге спрашивают длинной.Но, вопросы эти прерывая,За вином ты посылаешь сына.И велишь пырей нарезать свежий,Рис варить, с пшеном его мешая,И за то, чтоб быть в разлуке реже,Пьем, за чаркой чарку осушая.Десять чарок выпил — не хмелею,Но я тронут дружбой неизменной…Завтра ж нас разделят, к сожаленью,Горных кряжей каменные стены.
757
В жизни нашей // редки были встречи, // Мы как Шан и Шэнь // в кругу созвездий. — Две звезды: Шэнь — в западной части неба и Шан — в восточной — никогда не бывают видны одновременно. По древней легенде, это дети мифического правителя Гао-сина, которые постоянно враждовали. В наказание Верховный владыка поселил их в разные созвездия.
Прощание бездомного
Как пусто все на родине моей:Поля у хижин — в зарослях полыни.В деревне нашей было сто семей,А ныне нет их даже и в помине.О тех, кто живы, не слыхать вестей,Погибшие гниют на поле боя.А я из пограничных областейСюда вернулся старою тропою.По улице иду я в тишине,Скупое солнце еле золотится.И попадаются навстречу мнеЛишь барсуки да тощие лисицы.В деревне нету никого нигде,Одна вдова живет в лачуге нищей.Но если птица помнит о гнезде,То мне ль не помнить о своем жилище?С мотыгой на плече весенним днемПошел я в поле наше за рекою,Но разузнал чиновник обо всем —И снова барабан не даст покоя.Но хоть служу я там, где отчий край,Кому на помощь протяну я руки?Теперь куда угодно посылай:Мне не придется думать о разлуке.Нет у меня ни дома, ни семьи,Готов служить и там, где мы служили.Лишь мать печалит помыслы мои —Пять лет она лежит в сырой могиле.При жизни я не мог ей помогать:Мы вместе плакали о нашей жизни.А тот, кто потерял семью и мать,—Что думает о матери-отчизне?
Если б смерть разлучила нас — я бы смирился, поверь,Но разлука живых для меня нестерпима теперь,А Цзяннань [759] — это место коварных и гиблых болот,И оттуда изгнанник давно уже писем не шлет.Закадычный мой друг, ты мне трижды являлся во сне,Значит, ты еще жив, значит, думаешь ты обо мне.Ну, а что, если это покойного друга душаПрилетела сюда, в темноту моего шалаша?..Прилетела она из болотистых южных равнин,Улетит — и опять я останусь во мраке один.Ты в сетях птицелова, где выхода, в сущности, нет.Где могучие крылья не в силах расправить поэт.Месяц тихим сияньем мое заливает крыльцо,А мне кажется — это Ли Бо осветилось лицо.Там, где волны бушуют, непрочные лодки губя,Верю я, что драконы [760] не смогут осилить тебя.
758
«Вижу во сне Ли Бо»— Стихотворение написано, вероятно, в Циньчжоу, где поэт жил некоторое время после увольнения в отставку. От Ли Бо, с которым он расстался в 745 г., Ду Фу давно не имел известий. Он слышал, что Ли Бо за службу в ставке мятежного принца Линя был сослан в Елан, находившийся в глухих дебрях Юго-западного Китая, но не знал, жив ли тот или умер, не знал также, видимо, о том, что Ли Бо попал под амнистию.
759
Цзяннань(букв.: «К югу от реки Янцзы») — видимо, в Гуйцзи, на территории современной провинции Чжэцзян.
760
Драконы— По древним поверьям, дракон повелевал водной стихией.
1Скупое солнце дорожит лучом,Речные струи — в водяной пыли.Все отмели покрыты камышом,От дома к дому тропки пролегли.Халат я лишь накидываю свойИ Тао Цяню следую во всем.Нет пред глазами суеты мирской,Хоть болен я — а легок на подъем.2Встречаю я весеннюю зарюТам, где цветы заполонили сад.И с завистью теперь на птиц смотрю,А людям отвечаю невпопад.Читая книги, пью вино за двух,Где трудно — пропущу иероглиф.Старик отшельник — мой хороший другОн знает, что я истинно ленив.
761
«В единении с природой» — Стихотворение написано в «крытой травой хижине», как поэт называл домик, в котором жил на берегу протоки Хуаньхуаси, в окрестностях Чэнду, в провинции Сычуань.