К срединным годам возлюбил я истины суть.Близ Южной горы поселился в пору седин.Радость вкусив, всегда гуляю один,К лучшим местам наилучший ведаю путь.К началу ручья дойду дорогой прямой,Присяду, смотрю, как встают облака над горой,Старик-дровосек навстречу выйдет порой:Смех, болтовня, — забываем, что время домой.
637
Горы Чжуннань, где жил Ван Вэй, находятся на территории нынешней провинции Шэньси.
Горная обитель отшельника Ли
Толпы вельмож — в покоях дворцовых палат;Мелкая сошка важных чуждается дел.Как мудрецы, что у тиглей плавильных стоят,Выше лесов, средь гор он жить восхотел. [638]На перевале цветы еще не цвели,В облако вступишь — листва то светла, то темна,День на дворе, а он не восстал ото сна.Горная птица изредка свищет вдали.
638
Как мудрецы, // что у тиглей плавильных стоят, // Выше лесов, // средь гор он жить восхотел.— Алхимики-даосы, пытавшиеся добыть снадобье бессмертия, обычно выбирали для своих опытов укромные места высоко в горах.
Пишу в разгар весны, среди полей и садов
В доме внемлю: воркуют весной голубки.В садах, за селом, зацвел-зардел абрикос.Взмахнув топором, обрубаю сухие сучки,Ищу родники, рыхлю мотыгой откос.Ласточки стаей к прежним гнездам летят,В численник новый старые люди глядят.Чарку вознес и опустил ее вдруг:Грусть охватила, дальний вспомнился друг.
Праздна калитка, осенние травы пред ней.Целыми днями повозок нет и коней.Заулок глухой негаданный гость посетил.Взлаяли псы. Лес недвижно застыл.Вечно без шпилек, [640] пряди волос — вразброд.Даже гуляя, даосские книги берет.Мы духом едины, брезгуем смутой мирской,Любим лишь Дао, нищую жизнь и покой.Вино из Ичэна [641] вместе с ним разопьюИ возвращусь в Лоянскую келью мою. [642]
639
Ли И— друг Ван Вэя.
640
Вечно без шпилек… — В Китае головной убор — чиновничью шляпу — прикрепляли к волосам особой шпилькой. Поэтому выражение «без шпилек» следует понимать как «без шляпы чиновника», что означало отказ от чиновничьей карьеры.
641
Вино из Ичэна— то есть вино из района г. Ичэна (в нынешней провинции Хубэй), одного из центров виноделия в Китае.
642
И возвращусь // в Лоянскую келью мою. — Со времен известного отшельника, жившего за несколько веков до Ван Вэя в лоянском Белом храме, Лоянской кельей стали называть жилище отшельника.
После ненастья гляжу на поля
Ширь небосвода вновь над равниной светла.Не нагляжусь! — ни грязи, ни пыли нигде.У переезда ворота, ограда села.Купы деревьев тянутся к самой воде.Светлое поле, за ним белеют пруды.Горы синеют из-за холмистой гряды.Лодырей нет в разгаре общей страды.Пусто в домах — все принялись за труды.
Отвечаю на стихи чиновника Су, посетившего мой дом в горах Ланьянь и не заставшего меня
Нищая келья, теснина, скальный отрог.Горстка лачуг в кругу высоких стволов.Зря повозку вы гнали средь горных дорог.Гостя кто зазовет под отшельничий кров?К мерзлому брегу прилип челнок рыбака.В стылой степи — костер, охотничий стан.Лишь с вышины, где, как снег, белы облака,Колокол мерный, вопли ночных обезьян.
Отвечаю чиновнику Чжану
Только покой ценю на закате лет.Тысячи дел уже не владеют мной.В сердце давно обширных замыслов нет.Знаю одно: вернуться к роще родной.Ветер сосны качнет — распояшусь тогда,Буду на цине бренчать под горной луной.Спросите: в чем наша радость, наша беда?Песней ответит рыбак на излуке речной.
Радуюсь приезду Цзу Третьего [643] , уговариваю его остаться ночевать
Друг из Лояна сошел у ворот с коня.С платья дорожного пыль отряхнул поскорей.Если случайный гость беспокоит меня,Чаще всего не отмыкаю дверей.Солнце заходит. Лучи ложатся на снег.Люди редеют. Улицы пусты вокруг.Век под халатом одним мы делили ночлег,—Что же вы на ночь в путь пускаетесь, друг?
643
Цзу Третий— друг поэта; третий— значит: третий мужчина в роду.
Где он теперь, былой покровитель и друг?С грустью гляжу туда, где Цзинмэньский хребет. [645]В целой вселенной близких наперсников нет.Помню до гроба милости давешних лет.Вместе с крестьянами, не покладая рук,Сад на старом холме насаждаю чуть свет.Взором гусей провожаю, летящих на юг:Как бы возмочь переправить с ними привет!
644
Министр Чжан— поэт и крупный сановник Чжан Цзю-лин (673–740). Имел высшее ученое звание цзиньши, занимал важные государственные посты и в первые годы службы Ван Вэя в столице оказывал ему покровительство. Был сослан в Цзинчжоу(нынешняя Хубэй), где и умер.
645
С грустью гляжу // туда, где Цзинмэньский хребет. — То есть в сторону Цзинчжоу, где находятся горы Цзинмэнь. На берегу реки Ванчуань(в нынешней Шэньси) находился дом Ван Вэя, где он провел последние годы жизни.
Живя на покое у реки Ванчуань, преподношу сюцаю [646] Пэй Ди
Яшмово-сизой стылая стала гора.В русле все выше влаги осенней раскат.С посохом вышел за изгородку двора,К ветру лицом слушаю поздних цикад.Над переправой — закат у края небес.Над деревушкой сирый возносится дым.Бражник Цзе-юй, «Чуский безумец», воскрес, [647]Пятеро Ив распевам внимают хмельным. [648]
646
Сюцай— в эпоху Тан низшая ученая степень; присваивалась выдержавшим государственные экзамены в уездном городе.
647
Бражник Цзе-юй, // «Чуский безумец», воскрес… — Ван Вэй в шутку сравнивает Пэй Ди с неким Лу Туном, по прозванию Цзе-юй. Лу Тун, не хотевший служить чускому государю Чжан-вану, прикинулся сумасшедшим и стал жить отшельником. Его и нарекли «Чуским безумцем».
648
Пятеро Ив // распевам внимают хмельным. — Со времен поэта Тао Юань-мина, посадившего у дома пять ив и создавшего свое «Жизнеописание под сенью пяти ив», пять ив стали синонимом жилища отшельника.
На исходе зимней ночи, в снегопад, вспоминаю о доме отшельника Ху
Вестник зари — барабана мерзлого стук. [649]Старческий облик в зеркале видеть могу.Ветр за окном встревожил-взвеял бамбук.Дверь отворяю: горы в глубоком снегу.В воздухе реет — на улицах глухо, мертво.Сбился в сугробы — пустые дворы заволок.Дом Юань-аня, — как обнаружу его,Если хозяин за дверью замкнутой лег? [650]
649
Вестник зари — // барабана мерзлого стук. — Имеются в виду удары барабана, которыми с семи часов вечера и до пяти часов утра отмечались двухчасовые отрезки, так называемые ночные стражи.
650
Дом Юань-аня, — // как обнаружу его, // Если хозяин // за дверью замкнутой лег? — Ван Вэй вспоминает историю нищего отшельника Юань Аня, жившего при Поздней Хань (25—220) в Лояне. Однажды после сильного ночного снегопада все городские нищие разгребли сугробы у своих обиталищ и отправились за подаянием. Только перед домом Лю Аня снег не был расчищен. Когда разгребли снег и вошли в дом, то увидели, что Лю Ань уже почти замерз. На вопрос, почему он не попытался выйти на улицу, нищий ответил: «В большой снегопад всем голодно — не подобает в такой день докучать людям просьбами о подаянии».