И ясному солнцу, и светлой лунеВ мире покоя нет.И люди не могут жить в тишине,А жить им — немного лет.Гора Пэнлай среди вод морскихВысится, говорят.Там в рощах нефритовых и золотыхПлоды, как огонь, горят.Съешь один — и не будешь седым,А молодым навек.Хотел бы уйти я в небесный дым,Измученный человек.
За вином
Говорю я тебе: от вина отказаться нельзя,—Ветерок прилетел и смеется над трезвым тобой.Погляди, как деревья, давнишние наши друзья,Раскрывая цветы, наклонились над теплой травой.А в кустарнике иволга песни лепечет свои,В золотые бокалы глядит золотая луна.Тем, кто только вчера малолетними были детьми,Тем сегодня, мой друг, побелила виски седина.И терновник растет в знаменитых покоях дворца,На Великой террасе [696] олени резвятся весь день.Где цари и вельможи? — Лишь время не знает конца,И на пыльные стены вечерняя падает тень.
696
Великая терраса— терраса на горе Гусу для торжественных приемов правителями царства У после победы над царством Юэ.
_____
Все мы смертны. Ужели тебя не прельщает вино?Вспомни, друг мой, о предках — их нету на свете давно.
Провожу ночь с другом
Забыли мы про старые печали,—Сто чарок жажду утолят едва ли.Ночь благосклонна к дружеским беседам,А при такой луне и сон неведом,Пока нам не покажутся, усталым,Земля — постелью, небо — одеялом.
Под луною одиноко пью
* * *
Среди цветов поставил я кувшин в тиши ночнойИ одиноко пью вино, и друга нет со мной.Но в собутыльники луну позвал я в добрый час,И тень свою я пригласил — и трое стало нас.Но разве, — спрашиваю я, — умеет пить лунаИ тень, хотя всегда за мной последует она?А тень с луной не разделить. И я в тиши ночнойСогласен с ними пировать хоть до весны самой.Я начинаю петь — и в такт колышется луна,Пляшу — и пляшет тень моя, бесшумна и длинна.Нам было весело, пока хмелели мы втроем,А захмелели — разошлись, кто как, своим путем.И снова в жизни одному мне предстоит брестиДо встречи — той, что между звезд, у Млечного Пути.
С вином в руке вопрошаю луну
С тех пор как явилась в небе луна — сколько прошло лет?Оставив кубок, спрошу ее, — может быть, даст ответ.Никогда не взберешься ты на луну, что сияет во тьме ночной.А луна — куда бы ты ни пошел — последует за тобой.Как летящее зеркало, заблестит у дворца Бессмертных она.И сразу тогда исчезнет мгла — туманная пелена.Ты увидишь, как восходит луна на закате, в вечерний час.А придет рассвет — не заметишь ты, что уже ее свет погас.Белый заяц [697] на ней лекарство толчет и сменяет зиму весна.И Чан-э в одиночестве там живет — и вечно так жить должна.Мы не можем теперь увидеть, друзья, луну древнейших времен.Но предкам нашим светила она, выплыв на небосклон.Умирают в мире люди всегда — бессмертных нет среди нас.Но люди всегда любовались луной, как я любуюсь сейчас.Я хочу, чтобы в эти часы, когда я слагаю стихи за вином,—Отражался сияющий свет луны в золоченом кубке моем.
697
Белый заяц. — По древней легенде, Чан-э, жена легендарного стрелка из лука Хоу-и, похитила у мужа снадобье бессмертия, вкусив которого улетела на луну, где живет белый заяц, толкущий в ступе снадобье бессмертия.
Провожаю друга, отправляющегося путешествовать в ущелья [698]
Любуемся мы, как цветы озаряет рассвет.И все же грустим: наступает разлука опять.Здесь вместе с тобою немало мы прожили лет,Но в разные стороны нам суждено уезжать.Скитаясь в ущельях, услышишь ты крик обезьян,Я стану в горах любоваться весенней луной.Так выпьем по чарке — ты молод, мой друг, и не пьян:Не зря я сравнил тебя с вечнозеленой сосной [699] .
698
Ущелья— три знаменитых своей живописностью ущелья в верхнем течении реки Янцзы.
699
Сосна— символ вечности в китайской поэзии.
Посвящаю Мэн Хао-жаню
Я учителя Мэн почитаю навек.Будет жить его слава во веки веков.С юных лет он карьеру презрел и отверг —Среди сосен он спит и среди облаков.Он бывает божественно пьян под луной,Не желая служить — заблудился в цветах.Он — гора. Мы склоняемся перед горой,Перед ликом его — мы лишь пепел и прах.
Шутя посвящаю Чжэн Яню [700] , начальнику уезда Лиян
Тао — начальник уезда [701] — изо дня в день был пьян.Так что не замечал он, осень или весна.Разбитую свою лютню слушал, как сквозь туман,Сквозь головную косынку вино он цедил спьяна.Лежал под окном у дома беспечный поэт седой,Себя называл человеком древнейших времен земли.…Когда я к тебе приеду осенью или весной,Надеюсь, что мы напьемся в славном уезде Ли.
700
Чжэн Янь— друг поэта.
701
Тао — начальник уезда… — То есть поэт Тао Юань-мин, занимавший до своего ухода со службы пост начальника уезда Пэнцзэ.
1Пятый месяц, а снег на Тяньшане бел,Нет цветов среди белизны.Зря о «сломанных ивах» солдат запел,—Далеко еще до весны.Утром бьет барабан, — значит, в бой пора,Ночью спим, на седла склонясь,Но не зря наш меч висит у бедра:Будет мертв лоуланьский князь. [703]2Император войска посылает на север пустыни,Чтоб враги не грозили поить в наших реках коней.Сколько битв предстоит нам, и сколько их было доныне,—Но любовь наша к родине крепче всего и сильней.Нету пресной воды — только снег у холодного моря.На могильных курганах ночуем, сметая песок.О, когда ж наконец разобьем мы врага на просторе,Чтобы каждый из воинов лег бы — и выспаться мог!3Мчатся кони, быстрые, как ветер,Мы несемся, сотни храбрецов,С родиной прощаясь в лунном свете,Чтоб сразить «небесных гордецов» [704] .Но когда мы кончим бой погонейИ последний враг падет, сражен,—Красоваться будет в Павильоне [705]Хо Великолепный. [706] Только он!4Приграничные варвары с гор в наступленье пошли —И выводят солдат из печальных китайских домов.Командиры раздали «тигровые знаки» [707] свои,—Значит, вновь воевать нам средь желтых и мерзлых песков.Словно лук, изогнулась плывущая в небе луна,Белый иней блестит на поверхности наших мечей.К пограничной заставе нескоро вернусь я, жена,—Не вздыхай понапрасну и слез понапрасну не лей.5Сигнальные огни пронзили даль,И небо над дворцами засияло.С мечом в руке поднялся государь —Крылатого он вспомнил генерала. [708]И тучи опустились с вышины.И барабан гремит у горной кручи.И я, солдат, пойду в огонь войны,Чтобы рассеять грозовые тучи.
702
«По ту сторону границы» — Цикл стихов, посвященных походам танских полководцев Гэ Шу-лина и Ань Лушаня против тибетских и тюркских племен в 713–741 гг. и в 742–755 гг.
703
Будет мертв // лоуланьский князь.— То есть кочевники будут разбиты. В эпоху Хань князь страны Лоулань был убит за то, что помогал кочевникам в их борьбе против Китая.
704
«Небесные гордецы»— кочевники.
705
Павильон— так называемый Павильон единорога-цилиня, где по повелению ханьского императора Сюань-ди (правил 74–49 гг. до н. э.) были изображены одиннадцать прославленных полководцев и сановников.
706
Хо Великолепный— известный полководец, но в Павильоне висел не его портрет, а портрет его брата, полководца Хо Гуана.
707
«Тигровые знаки»— особые бронзовые или бамбуковые пластинки с гравированными изображениями тигров. Знаки разделялись на две части и служили как бы паролем и отзывом.
708
Крылатый генерал— полководец Ли Гуан, победитель племен сюнну (II в. до н. э.). Не сумев однажды захватить в плен их вождя, Ли Гуан покончил жизнь самоубийством.
Тоска о муже
Уехал мой муж далеко, далекоНа белом своем коне,И тучи песка обвевают егоВ холодной чужой стране.Как вынесу тяжкие времена?..Мысли мои о нем,Они все печальнее, все грустнейИ горестней с каждым днем.Летят осенние светлячкиУ моего окна,И терем от инея заблестел,И тихо плывет луна.Последние листья роняет утун —Совсем обнажился сад.И ветви под резким ветром в ночиКачаются и трещат.А я, одинокая, только о немДумаю ночи и дни.И слезы льются из глаз моих —Напрасно льются они.
Смотри, как ветви ивы гладят воду —Они склоняются под ветерком.Они свежи, как снег, среди природыИ, теплые, дрожат перед окном.А там красавица сидит тоскливо,Глядит на север, на простор долин,И вот — она срывает ветку ивыИ посылает — мысленно — в Лунтин [710] .