Чтение онлайн

На кладбище все было приготовлено для похорон, сложена поленница для погребального костра, на аллее памяти выкопана ямка для урны с прахом. Если великан не оставлял особых распоряжений, как это сделал Велигрив, его тело сжигали. Таков был древний обычай. По поверью, душа великана с дымом возносилась на небеса. Простых же людей хоронили в земле, следуя Священному писанию, где было сказано, что взятое из земли должно вернуться в землю. Правда, в последнее время обычаи изменились. Теперь, когда кладбища переполнились, стали сжигать всех покойников, разве что, для велей поленницу делали повыше.

Поминальное пиршество было устроено во Дворце судей, где на время траура отменили все заседания. Но судьи за столом все равно не могли не вести разговоры о выборе нового главы и о планах на ближайшее будущее.

Сверчок сидел между ними с печальным видом, а в душе злорадствовал, ощущая собственное превосходство над всеми собравшими, даже не догадывавшимися, что их судьбы в его руках. Скоро он будет повелевать ими всеми, а того, кто не захочет ему подчиниться, он выгонит из города. Может, кого-то из них придется казнить… Велей-то, само собой разумеется, придется убить, и лучше сразу, без суда, втихую, ведь они не отступятся. Вместе с тем он слушал судей очень внимательно, ибо собирался извлечь пользу из их разговоров, ведь проблемы, стоявшие сейчас перед Советом, достанутся в наследство ему, и он должен будет решать их самостоятельно. Но чем дольше он слушал судей, тем меньше хотелось ему заниматься всеми этими скучными делами. Поэтому предался мечтам. Он представил себя правителем, стоящим на балконе Дворца судей и оглашающим свое первое волеизъявление толпе, собравшейся на площади. По такому случаю он наденет новый, заказанный у модного портного лиловый наряд. Он выйдет в окружении высоких, широкоплечих молодцев, которых лично выберет себе в охрану. И они будут смотреть на него с восхищением, а он, такой весь красивый, будет улыбаться им снисходительно…

Огнишек, исчезнувший с кладбища по неотложным делам, появился на пиру ближе к полудню, чтобы помянуть друга, как того требовал обычай. Однако служба не позволяла ему надолго оставаться во Дворце. Если утром он разбирался с тревожным донесением дорожных стражей, заметивших ночью приближение довольно большого отряда всадников и загадочно исчезнувшего где-то на подступах, то теперь должен был отправиться на подол Масленичного холма, куда уже была послана разведка, проверить сведения Тихомира, донесшего, что в одном из заброшенных домов, скрываются разбойники Скудоты Кривого.

– Данка еще не вернулась?
– спросил Огнишка благородный судья Вихор.

– Жду со дня на день. Не поверишь, жутко соскучился по ней. Хотя она как заноза в заднице.

– Провидение совсем забыло про судей, - посетовал старый вель.
– У тебя есть ученик, а у меня нет. Понимаю, конечно, воины сейчас нужны более всего… Но ведь и мои знания не менее важны. Книгу написать, что ли? Ведь пропадут же знания и мой опыт задаром. И так уж много всего позабыто. А как изменился мир за каких-то два десятка лет! Люди стали каким-то равнодушными, жестокими, ни во что не верящими. Иногда мне кажется, мы продолжаем двигаться вперед только потому, что нам задали хороший разгон. А ведь было время! Раньше власть уважали и Закон чтили… Ныне все не так. А, может, мы просто топчемся на месте? И нам только кажется, что мы куда-то идем. Огниш, а давай, переходи к нам, в судьи, - неожиданно предложил он.
– Там, глядишь, и судьей-правителем станешь.

– О нет!
– вскинул руку Огнишек.
– И не уговаривай. Никак не могу. Не имею права. Особенно сейчас. Пострашней, чем предательство будет, если я своих людей брошу. Да и не по мне судейство… портки протирать на заседаниях. Уж лучше я останусь на своем месте. Как страж я принесу гораздо больше пользы.

– Верно, Огниш. В жизни у каждого свое предназначение, - сказал другой его сосед, вель Громоглас.
– Каждый должен заниматься своим делом. И вот что сделаю на первом же заседании Совета - предложу восстановить все главы старого Велева Свода, в полной мере. Нынче нужно править по старым законам.

– Давно бы так, - беззвучно произнес Огнишек.

– Довольно уж милостивого правления! Нельзя нынче быть снисходительным! Наказания должны быть жесткие, даже жестокие. За воровство - руку рубить, за убийство - четвертовать на площади. А все остальные пусть видят, что зло не остается безнаказанным. Добропорядочный человек закон никогда не преступит, а злодей должен пуще смерти бояться Закона. Мало нам своих злодеев, доморощенных, так пришлые душепродавцы появились.

– Надо провести совместное совещание со Священным Советом, - сказал Вихор, поглядывая на главных жрецов за длинным столом слева, которые тихо обсуждали что-то, но при этом бурно жестикулировали.
– Вон как они оживились. Теперь начнут совать нос, куда не след. Захотят больше прав и полномочий. Будут свою волю навязывать, да вмешиваться в управление городом.

– С их согласия или без оного, но Велев Свод надобно восстановить.

Огнишек слушал разговоры соседей и поминальные, скорбные речи вполуха, думая о своем. С самого утра его тревожило дурное предчувствие, ощущение близкой и неотвратимой беды. Но более всего его угнетало ощущение собственного бессилия. Неуловимый, заклятый враг бродил где-то поблизости, строил козни… И не было никакой возможности его изловить! Да еще темные личности в город потянулись. Позавчера стражи и дружинники задержали несколько человек, личность которых требовалось установить. Вчера шестерых подозреваемых в связях с разбойниками словили и отправили в тюрьму. До сих пор ничего неизвестно о всадниках, прибывших ночью по Старой дороге и затерявшихся в пригороде. Да еще нелегкая зачем-то занесла в Небесные Врата душегубов Скудоты Кривого, промышлявшего на торговом пути в Десятиградье… А все допросы и разбирательства начнутся не раньше завтрашнего дня.

Покидая поминки, которые могли затянуться до позднего вечера, благодаря винокурам, поставившим изрядное число бочек с вином, Огнишек столкнулся с Торшей, который тоже торопился к выходу.

– Уже уходишь?
– спросил Бориславов внук.
– Поминальный пир ведь только начался.

– Дела у меня неотложные. А ты, как погляжу, тоже убегаешь?

– Ну да. Проверить надобно, все ли в порядке.

– Есть причины для беспокойства?

– Ляда лысого с два! У меня не тюрьма, а велева крепость - стены высокие, запоры крепкие, стража надежная.

Огнишек невольно поморщился. Кабы не дела служебные, да совместные, он и знаться не пожелал бы с Торшей. Дурным, спесивым нравом обладал внук Борислава. В кого он такой уродился?

Стыдился вель своего ученика. Ведь Торша под его началом осваивал воинскую науку, а потом в стражах у него числился. Ни с кем велев внук не мог ужиться, был уж больно высокомерным и жестокосердным, не испытывал ни жалости, ни сострадания к людям. Не повезло Бориславу с внуками. И ничего тут не поделаешь - родню единокровную не выбирают.

Расставшись с Торшей возле дворца, Огнишек отправился на Масленичный холм.

Темнозрачный в сопровождении злыденыша возвращался домой после встречи с кромешниками. В облике Весняны, в плаще синем шелковом, платье желтом с оборками, размахивая корзинкой, он поднимался на Главу-холм, когда впереди неожиданно впереди возник рыжий вель, повернувший с площади на спуск.

Живой и здоровый! Безо всяких признаков хвори…

Если Огнишек, как ни в чем ни бывало, разъезжал по городу, то значит, сожительствующая с ним баба-дура, не использовала колдовское средство, кое обманом было вручено ей третьего дня.

Ну, ни на кого нельзя понадеяться! И невозможно уследить буквально за всем.

Темнозрачный сошел на обочину и встал возле лотка, выставленного перед свечной лавкой, накинул капюшон на голову, авось враг не заметит. Злыденыш, повинуясь приказу родителя, шмыгнул в ближнюю подворотню.

– Доброго здавичка тебе, красавица!
– Огнишек развернул коня поперек дороги. Издали заметив прислужницу из лекарственной лавки, он не смог проехать мимо - больно привлекательна была девка, прям заглядение. Такую заприметишь случайно - не оторвешь взгляд.
– Свечей решила прикупить али мыла?