Чтение онлайн

Захлопнув папку, он посмотрел на плошку с остатками еды, привлекшую целый рой мух. Под его взглядом одно из насекомых, с блестящим, зеленым брюшком поднялось под потолок и оттуда с громким жужжанием спикировало прямо в открытый рот спящего Торши, как раз на вдохе. Тот закашлялся и, прижав одну руку к груди, другой начал колотить по столу. Охота спать пропала. Прочистив горло, он поднял побагровевшее от натуги лицо и, упершись кулаками в крышку стола, с ожиданием воззрился на гостя, появление коего его ничуть не удивило.

– Скосырь, мать твою… Я чуть не сдох, - прохрипел Торша.
– Мог бы постучать.

С кривой усмешкой, тот постучал пальцами по крышке стола, пробарабанив сигнал “сбор“.

– Тебе, как я погляжу, весело, да?
– проворчал начальник тюрьмы, разозлившись еще сильнее.

– Ей, друг мой. В нашей жизни так мало поводов для радости, - глубокомысленно изрек знахарь и, откинувшись на спинку стула, закинул ногу на ногу. Полы плаща разошлись, и под ним показался сарафан синего цвета в красный горох, какой обычно носят молодухи.

– А чего это, ты такой ряженный? Али праздник какой у нас в городе, да мне не ведомо?
– осклабившись, не преминул съязвить Торша.
– Да ты не тушуйся! Тебе идет бабский наряд. Только, ты бы бороду сбрил, что ли.

– Я пришел к тебе не хваления выслушивать, и, тем более, не за советами твоими дурацкими. Дело у меня.

– Да не уж то! А я-то думал, что ты приперся о здоровье моем справиться.

– К такой заразе как ты, ни одна зараза не пристанет.

– Ну да… Уж кому, как не такой заразе как ты, о том ведать.

Обменявшись оскорблениями, они могли спокойно приступить к серьезному разговору.

– Ты хочешь стать судьей-правителем Небесных Врат?

– Эка ты… с наскока.

– А чего тянуть-то!

– На кой оно мне? Даже никогда не думал об этом. Мне и здесь хорошо.

– Совсем другого ответа от тебя ждал.

– Ну, знаешь… Выше головы не прыгнешь. Да и Совет не позволит.

– Позволения Совета не понадобится. Мы убьем всех судей. И стражей убьем…

Последнее заявление озадачило Торшу, но не испугало. А если испугало, то виду он не подал. Он понимал от чьего имени выступает Скосырь, и представлял, какая большая и страшная сила за ним стоит.

Вперил велев внук в своего дружка тяжелый взгляд, поскреб пятерней подбородок, заросший щетиной. Потом достал из-под стола кувшин с вином и жадно отхлебнул глоток.

– Скосырь, да в своем ли ты уме? Ты часом, там, в своей лавке, дурман-травы не обожрался?
– Торша перешел на шепот.
– Как подобная глупая мысля в твою башку могла забрести? Ведь судьи и стражи - они не просто так. Благодаря им, Порядок на земле держится… мир там, благоденствие и все такое. Впрочем… - Он призадумался.

– Пришло время менять Порядок, - вкрадчиво произнес Темнозрачный.
– Видишь, до чего при велевой власти докатилось - люди не боятся правителей, высказываются против них, говорят все, что думают. Толпятся возле Дворца, будто у них дел других нет, обругивают Борислава по всякому.

– Оно и понятно! Где закон, там многие обиды… - Торша рассуждал о Законе и Порядке больше по привычке, чем по убеждению.
– И как иначе править, не прислушиваясь к гласу народа? Таков обычай. Так повелось испокон веков.

– Добрый правитель не в силах управлять людишками, породой суетной, неблагодарной и легкомысленной. Борислав бездействует, а слабость власти потворствует бесчинству и беспорядку. Не равен час люди взбунтуются, как в Прошлом, и поубивают благородных судей.

– Кишка у них тонка - поубивать, - отмахнулся Торша.
– Ты напраслину на деда не возводи. Он-то как раз всеми силами поддерживает Порядок. И никто его не упрекнет, что он правит несправедливо, не по совести, что, мол, нету в Небесных Вратах строгого и бдительного правосудия. Неудовольствие народа может возникнуть только от худого исполнения законов, неравноправия перед судом и безответственности судей.

– Дед твой поступил бы мудро, если бы устроил несколько показательных расправ, в наущение другим.

– Так мы вешаем разбойников. На стене.

– Повешение - бескровная казнь. Надобно казнить преступников на площади, на глазах у всего народа, как в Прошлом.

– Так тогда надо было навести Порядок, вот и казнили.

– Нынче тоже необходимо власть кровью укреплять. И наказывать не только душегубов, но и тех, кто обругивает правителя.

– Я предлагал деду повырывать языки самым горластым. Он и слушать меня не пожелал.

– Очень понимаю твое негодование! Согласись, что в целом люди, как скоты - им нужен пастух с длинной плетью, иначе они разбредутся кто куда, или передавят друг друга. Они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, их отпугивает опасность и влечет нажива. Пока ты делаешь им добро, они называют себя твоими друзьями, но когда тебе потребуется их помощь, они от тебя отвернутся.

Торша закивал, соглашаясь.

– Но люди возненавидят власть за жестокость.

– И пусть! Людишек надо держать в полном повиновении, невзирая на обвинения в жестокости. Показательная казнь нескольких людишек, сделает послушными всех остальных. Другие присмиреют, потому что будут знать, что сами могут оказаться на месте казненных. Тогда они уже не осмелятся выступить против правителя. Правитель должен внушать людям страх. Угроза наказания есть самая надежная опора для власти. Людишки не заслуживают жалости. Их надо наказывать еще более жестоко, чем в Прошлом, всячески растягивать их страдания, чтобы умирали они мучительно и долго. Людям нравится смотреть, как другие корчатся от боли, - доверительно добавил Темнозрачный.
– Тебе же нравится.

– Причем здесь я?
– Торша настороженно прищурился.

– Велев Порядок рушится прямо на глазах. А власти ничего не делают, или не хотят делать.

– Делают они. Не бреши! Совет судей каждый божий день заседает, решения всякие принимает. И стражи свое дело знают крепко. Вон, вся тюрьма битком забита… В каменоломни да в угольные шахты, сколько народу сослали, не счесть… Разбойников при сопротивлении стражи на месте убивают…

– Тюрьма битком забита, - задумчиво повторил Темнозрачный.
– Одним преступником больше, одним меньше - какая для судей разница.

– Ты о чем? Что за намеки?

– О забавах твоих тайных говорю. О том, как ты над узниками измываешься. Живодерствуешь на потребу страстям своим низменным, потому как получаешь огромное удовольствие, мучая других. А потом жизней их лишаешь, чтобы никто не узнал о твоих склонностях душегубских. Не боишься, что твои люди Бориславу доложат, или Огнишку?

– Пусть только попробуют, - взъерепенился Торша, выдавав себя с головой.
– Да я их… Да я им кишки повыпущу и сожрать заставлю.