Чтение онлайн

О, отчаяние, обида и уныние - неизменные спутники утраченных надежд! Крашень был настолько поражен случившимся и гибелью своих единоверцев, но больше осознанием того, что сам оказался в безвыходном положении, что от страха будто врос в пол. В оцепенении, сменившем удивление и злость, он не помышлял ни о защите, ни о бегстве. Только молился и призывал на помощь Владыку. Он вдруг истово возверовал, что тот придет и спасет его. Верил, даже оставшись с великаном один на один. Со скривившимся и бледным как полотно лицом несостоявшийся верховный жрец, прижимаясь спиной к алтарной стене, выставил перед собой кинжал.

– Темнозрачный Владыка, спаси, - пробормотал он.

– Так, значит, ты и есть Молчун, - спросил Огнишек, тяжело дыша и помахивая окровавленным мечом. С лезвия ножа в опущенной руке, срываясь, падали на пол капли крови.

– А это и есть ваш хваленный, велев суд?
– нашел, что ответить Крашень.

– Твои дружки лишили жизни невинных детей, а я - убил убийц. И мы оба это знаем. Как поступить с тобой - без суда понятно.

Огнишек недоуменно и брезгливо разглядывал кровавого душегуба, которого давно искал и считал первым из врагов. После Исчадья Мрака, конечно. Он думал, что этот злодей должен выглядеть как особенно, что, может, помечен неким знаком… Однако внешний облик Молчуна ничем не впечатлял - был самым заурядным. Жестокий, безжалостный убийца, которого молва наделила огромным ростом, руками длинными, аж до земли, глазами жабьими, на поверку оказался плюгавым, незаметным и не имеющим особых, запоминающихся примет.

– Твой Порядок придумали вели! Ты защищаешь ложную веру!
– истерично выкрикнул Крашень.

– Это вера моих предков. Я никогда не предам ее, хотя бы потому, что она учит добру. А такие, как ты, злоязыкие, разносят по земле погибельную скверну.

– Мы говорим правду! А проповеди ваших священников - вранье и пустая болтовня!

– Зато мое слово не расходится с делом, - с угрозой в голосе произнес вель.
– А я дал клятву уничтожать зло. Видишь, - он небрежно указал мечом на лежащие вповалку тела, - как все плохо кончается для моих врагов?

– Ты их убил! Как же заповедь о благих поступках?

– Надо же, вспомнил! В данном случае благо и необходимость - одно и то же. Кто станет обвинять рачительного хозяина за то, что он уничтожил стаю крыс, что портила его припасы? Хотя… ты даже не крыса. Ты - ничтожная тварь, которая, собравши себе подобных, хотела разрушить Порядок и снова устроить беспорядок на земле.

Вель медленно надвигался. От каждого его взвешенного слова, Крашень будто уменьшался в размерах, сжимался от его правды.

– Все равно Темнозрачный Владыка уничтожит вас всех, верящих в добро. Всех до единого переведет. Когда он за вас возьмется, вы пожалеете, что родились на свет.

– Да? А где же он сейчас? Так занят злодеяниями, что оторваться не может?
– В голосе веля не слышалось насмешки, разве что усталость.
– Почему же он не спешит к тебе на помощь?

Замутненный взор Крашеня прояснился, глаза забегали. Действительно, почему? Может, всевидящий Владыка испытывает его веру на стойкость? И только в последний миг отведет в сторону меч палача?

– Трижды Великий Владыка, могущественный и справедливый, не оставит в беде своего преданного слугу, - твердо произнес Крашень.
– Все вы еще горько пожалеете, что верили не в тех богов!

– Оставь богов в покое. Считай, что я караю тебя не за отступничество, ибо за душу свою ты сам ответ держать будешь, а за убийство невинных людей. Я проявлю милосердие. Прикончу тебя быстро.

Огнишек вышел из пещеры, сделал на пару шагов, замер, глядя на тонкие лунные серпы, соскальзывающие с небосвода. По его воинственному виду можно было решить, что он хочет изрубить ущербные ночные светила тоже. На самом деле ничего подобного он и в мыслях не держал. Он вообще ни о чем не думал, настолько был опустошен.

Понемногу ночная прохлада остудила разгоряченное тело и отрезвила голову. Ход мыслей наладился. Вель прислушался. Острым слухом, полученным в дар от отца-небожителя вместе с другими сверхчеловеческими способностями, он уловил тихие голоса стражей, которым велел оставаться у подножья холма и следить за тропами, чтобы ни один вероотступник не сбежал, и ждать его возвращения или условного сигнала. Люди были встревожены его долгим отсутствием и уже были готовы нарушить приказ.

Огнишек свистнул, и десяток стражей поднялись с разных сторон на склон холма так быстро, насколько позволяли переплетения виноградной лозы и темнота.

– Живой, слава всем богам.
– Перегуд единственный не побоялся подойти к начальнику на расстояние вытянутой руки. Другие стражи остановились поодаль.
– Цел? Тебя не ранили?

– Не знаю.

– Мы слышали крики… Но они скоро стихли.

– Да. Я быстро… управился с ним… - Вель указал мечом на вход в пещеру.

– Что там случилось?

– Вероотступники убили детей.

– Значит, мы опоздали, - подвел печальный итог десятник.
– Ты знал, что они затевают?

– Какая теперь разница…

– Вероотступники все это время были у нас перед носом. Ходили по тем же улицам, что и мы… Может, и жили по соседству. Где были наши глаза?

– Хватит, Перегуд! Ничего уже не изменишь.

– Ты их… всех… казнил?

– Да. И удостоверился в том, что все они до единого мертвы. Я самолично принял решение, и я же собственноручно осуществил задуманное. Никто из вас не в ответе за их смерть.
– Огнишек обвел взглядом стражей.
– Дело сделано. И до рассвета нам надо все убрать.

Недолго посовещавшись, решили вывезти трупы в мешках, которые нашлись в сарае запасливого Бушмы. Один за другим стражи вошли в душную пещеру. Потрясенные увиденным, не решаясь приближаться к телам кромешников, они вставали вдоль стены. Вглядываясь в лица мертвецов, они гадали, кем были эти люди, где жили, чем занимались. Может, кто-то увидел своего знакомца или соседа, которого минувшим днем встречал в городе и приветливо кивнул или перекинулся с ним парой ничего незначащих слов. И вот теперь тот мертв… Спрашивать, за что он принял смерть, ни к чему.

Чего не хватало этим людям в жизни? Судя по одежде, все они не из бедных. И все у них, наверняка, было - добротный дом, достаток, возможность нанять людей, чтобы самим не работать. Может, как раз оттого, что у них появилось много свободного времени, и не надо было заботиться о хлебе насущном, в их головах и появились черные мысли, а в душе поселилась дурная блажь? Захотелось им обратиться в какую-нибудь веру особенную, для избранных.

– Не пытайтесь узнать их имена. Никакие вещи отсюда себе не брать!
– сказал Огнишек и, перешагивая через трупы, направился к алтарю.

– Чего встали? Одевайте на них мешки. Нам надо управиться до утра.

Грубый окрик десятника заставил стражей действовать.

– В лица не смотреть!
– поучал на всякий случай Перегуд.
– А то еще начнут сниться по ночам. Но вы их не бойтесь. Они - преступники, а мы блюстители закона.

– За души свои не беспокойтесь, - подхватил Огнишек.
– Я, как начальник стражи, один несу ответственность за то, что здесь произошло.

– Плохо дело, если до права меча дошло, - пробормотал кто-то из стражей.
– Нет страшней возмездия, чем смерть без покаяния.