Чтение онлайн

Увы, слабым рождается человек, мягкотелым и податливым - глина глиной. С какой готовностью он уступает соблазнам, а потом изводится, кается. Определенно вредит людям вера в Добро и Свет. Не уверен - не совершай, а совершил, так поверь, что поступил правильно! Но не таков человек, и посему отравлено его существование воспитанием, назиданиями и наказами. И знает он все про себя прекрасно, но никогда не признается в своей слабости, потому что труслив. Куда проще свалить всю вину на козни злых сил, благо, что подобное уже случалось в Прошлом.

Да если бы Исчадья Мрака не существовало в действительности, то люди обязательно выдумали его. Хотя, в конечном счете, они и впрямь так поступили. Ведь после победы над Злыднем, великаны стали уничтожать всякую память о нем и запретили упоминать вслух его имя. Это было наказание молчанием.

Только разве накинешь платок на народный роток? Чего люди не знали -додумывали, пуская в ход свое изощренное, извращенное воображение. В конце концов, от всамделишного Темнозрачного Властелина в преданиях почти ничего не осталось. Быль за сказкой не угонится…

Да еще сказители и проповедники - ведь письменность-то в Темные века люди позабыли - понапридумывали про него страшилок всяких. Иначе кто бы их стал слушать? Вырвать бы языки всем этим сказителям, чтобы не мололи чепуху! Его представляли то чудовищем, скачущим по полям задом наперед и уничтожающим посевы, то многоруким уродищем, восседающим на троне из человеческих костей и пьющим человеческую кровь из чаши-черепа, а то и вовсе - бездумным зверем с глазами, залитыми кровью, которое прет напролом. Его, земного бога, плоть от плоти Владыки Вековечного Мрака.

Тем хуже для них! Он им еще покажет…

Впрочем, замысел его имел такой размах, что людям при их скудоумии его просто не постичь.

Только сначала нужно устранить великанов. Не важно - знают они или нет, как его остановить - он обязан это сделать, чтобы не вышло, как тогда в Прошлом. Великаны одержали над ним победу по чистой случайности. И вообще, доля их участия в событиях Прошлого сильно преувеличена.

Народная молва утверждает, что великаны совершили подвиг ради жизни на земле. Проповедники учат: “Сим надо гордиться, а сие - постыдно“. Но если человеку не указывать, что правильно, а что нет - как бы он узнал разницу? Ведь, рождаясь, он еще не знает, что “хорошо“, а что “плохо“. С малолетства ему каждодневно докучают наставлениями: то - можно и нужно, а сие - нельзя. А если не учить, не одергивать и позволить делать все, что ему заблагорассудится, то окажется, что творить добро он не способен. Так не бывает, что живет человек, не тужит… и вдруг, ни с того ни сего - бац!
– его озаряет мысль: “Пойду-ка я, подвиг совершу“.

Благотворительностью занимаются осознано, и одного вдохновения недостаточно. Добрые дела просто так не делаются, от балды. Никто не совершает хорошие поступки случайно. Разве кто творит бессмысленное добро? Следовательно, добро человеческой природе чуждо, оно втемяшивается воспитанием, в отличие от зла, которое не требует никаких усилий воли и разума. Что будет, если отбросить все надуманное и освободить человеческую сущность от установок, привитых воспитанием?

Великаны ничем не лучше людей.

Сказатели, восхваляя подвиги Великих воинов, восхищаясь их силой, мудростью, ловкостью, выносливостью и разносторонними знаниями, многое приукрасили. Великаны не были такими великими, какими их представляют. Недостатки имели и слабости, сомневались, и ошибались, будто простые смертные… и гибли ни за что. Даже на его жертвенник попадали. Он получал огромное удовольствие, наблюдая за казнями деевых отпрысков.

Для чего вообще понадобилось покрывать немеркнущей славой подвиг велей, ведь они всего лишь выполнили условия сделки? Освободили землю не от Зла, но от Злыдня. Даже убить его - не убили.

Нынешним велям, вообще надеяться не на что - не ровня они собратьям Прошлого. Занятые думами и заботами об общем благе, степенные с виду, они уж больно скоропалительно принимают решения. Утратили они знания и опыт своих предков, а совета просить им уже не у кого. Пусть великаны думают, что могут его победить. Он сделает все, чтобы они не дожили до заветного дня. Не сам, но с помощью своих слуг и учеников.

Подросли его дети, маленькие злыденыши, в жилах которых текла его черная кровь. В первые годы по возвращении он осеменил много женщин, даже не считал сколько. Особое предпочтение отдавал зрелым, широкобедрым и полногрудым - наиболее приспособленным природой для деторождения. При этом его не интересовали ни характер женщины, ни ее общественное положение. Принимая разные обличия, он становился любовником вдовам, томившимся без мужика, и неверным женам, охочим до плотских услад, и замужним, честным - под видом дея. Ко всякой был свой подход. Одну искушал речами да долгими взглядами, другую опрокидывал на спину с наскока, благосклонность третьей получал с помощью нехитрого ухаживания и подарков, четвертая, не в силах унять зов собственной природы, сама кидалась в его объятия. Бывало и насильничал, как же без этого-то! Не упускал случай - щедро рассеивал семя и смешивал влагу, но не потому, что был безудержно похотлив или стремился к разнообразию, и уж точно не повторял какой-то глупый обряд. Просто предвидел издержки. Всякое в жизни бывает: какая-то бабешка могла не забеременеть, другая случайно выкинуть, третья, сама избавиться от плода. Добиваясь своего, Темнозрачный немедля покидал любовницу. Как кукушка перелетал от одного гнезда к другому.

Влекли Темнозрачного дочери человеческие! Уж если деи, ничего не замечавшие и знать не хотевшие, облекались в плоть ради земных жен, то он подавно не мог устоять. Однако, если деям сверху велено вожделеть, то в нем-то откуда бралось чувство? Не иначе, как чары… Будто привораживали Темнозрачного красавицы своими светлыми ликами, ясными, лукавыми взорами и дивными округлостями. И ведь знал же - по горькому опыту прошлого - что нет на свете более коварных и опасных существ, и все равно тянулся к этим странным созданиям - дочерям человеческим. Недаром нынешние жрецы осуждают прелюбодеяние, как страшный грех.

Как случилось, что ныне один из величайших замыслов создателей, стал осуждаться теми, кого они сотворил? Откуда взялась великая нетерпимость? Взаимное влечение - залог рождения новых жизней. Стремление к продолжению рода в человеке неистребимо. Какая другая естественная потребность - кроме голода и жажды, конечно - способна так сильно терзать человеческую плоть? Но человек вынужден сдерживаться, насиловать свою сущность, бежать от наслаждений, потому что кто-то решил, что прелюбодеяние по своей природе - зло.

Темнозрачного забавляло, что человек, мнящий себя “венцом творенья“, стал жалким пленником условностей. В Прошлом с этим делом было как-то проще. Прелюбодеяние тогда не считалось грехом. Но все течет, все меняется. Чем старше человеческое общество, тем больше в нем законов против страсти, больше запретов разных, чтобы держать людей в покорности. И женитьба есть ни что иное, как еще одно ограничение, потому что человека, у которого и так отняты все свободы, вгоняют в еще более узкие рамки, чтобы отбить всякий вкус к плотскому наслаждению. Хотя, с другой стороны, брачные союзы помогают сохранить численность народонаселения - надо же с кого-то подать собирать. Ведь семья - она, как правило, создается для обзаведения наследниками, где женщине отводится лишь роль курицы-наседки, не больше.

Супружеские обязанности и прелюбодейство разнятся, как застоявшаяся, протухшая водица и пьянящий мед. Известно же, что одно и тоже приедается до тошноты! К примеру, ежели каждый день на столе будет только сладкое, то рано или поздно от него начнет воротить. Ведь хочется-то и соленого, и остренького, и кислого. А, вот, нельзя! Считается, что вся прочая пища, кроме сладкой - страшный грех. В конце концов, если бы прелюбодеяние, действительно, было чем-то отвратительным, то кто бы стал этим заниматься?