Чтение онлайн

– Чем же я могу твою свободу ограничить?

– Ты, дядя, глупую рожу не делай, дурачком не прикидывайся. Уж я-то нюхом чую корысть за твоей доброжелательностью. И сдается мне, что ты если не Исчадье Мрака, то приспешник его. Договорок-то твой с подвохом… Ты ж хочешь душу мою заполучить, а?

Сметливости Ропшеню было не занимать.

– Неужто думаешь, что тебя, приговоренного к смерти на земле, помилуют на том свете?

– А вдруг!
– нахально ухмыльнулся разбойник.
– Только на высшую милость и уповаю. Пресветлые-то боги есть само добро. Это они же сострадание придумали… Авось и пожалеют заблудшее чадо свое. Так что проваливай, не лишай меня надежды. Сказал бы “ступай с миром“, но тебе не нужен мир. Просто уйди. Обещаю, нож в спину не брошу.

– Да ты же проклят всеми! И не нужен никому, кроме меня. Попомнишь, еще мои слова!

– Не твоя забота.

Темнозрачный ушел ни с чем. А не убил лиходея, потому что тот был врагом его врагов.

Со временем кромешников становилось все больше. Небольшими разбойничьими ватажками они скитались по городам и весям, добывали сведения о велях и ведарях, убивали, когда тому благоприятствовали обстоятельства. Непонятно, что удерживало их всех вместе при их болезненной подозрительности и человеконенавистничестве. Если страх перед хозяином и ненависть к существующему порядку, то что больше? С другой стороны, ничто так не объединяет разных людей, как убийство, совершенное совместно, по предварительному сговору. Оно как братская клятва на крови.

Всякую работу Темнозрачный непременно оплачивал - золото, как ничто другое, убеждало таких людей в правильности собственных поступков. Безвозмездно трудятся только дураки и яростные ревнители, но ни первые, ни вторые ему были не нужны - с ними хлопот не оберешься. Со своекорыстными-то, куда проще - они к делу подходят с холодным расчетом. Однако, проявляя щедрость, он требовал беспрекословного подчинения. Он мог проникнуть в мысли любого из своих слуг: в глаза взглянуть - и увидеть что за гадкое варево булькает у того в черепушке. Узнать о чаяниях. Ведь всякое желание есть поползновение души, а душа-то заложена, и вроде как еще держится в теле, а уже не своя - по договору, скрепленному кровью, отошла в собственность Темнозрачного Властелина. И невдомек разбойнику, что хозяин мог вывернуть его душу наизнанку и извлечь на белый свет такое, от чего волосы дыбом встают, вытряхнуть наружу все потаенные страхи и жуткие воспоминания.

Среди прочих своих слуг Темнозрачный выделял, что называется, головастых - людей хитрых, изворотливых, коварных. Ставил их главарями шаек. Ведь не всякой цели можно достичь силой и нахрапом, иногда нужно действовать с умом. А с великанами иначе и нельзя. Вель - противник серьезный, к нему на хромой козе не подъедешь - у него нюх на все недоброе. Да неуж-то он добровольно шею под топор подставит?

Но ни один из помощников не мог сравниться с Милицей. Да что тут говорить! Она одна стоила всех кромешников вместе взятых.

В полудненных краях, где хозяйничала ведьма, большую часть населения составляли смаглы, люди нрава горячего, чуть что - вспыхивают, как сухой трут от искры, от огорчения в буйство впадают, могут даже убить обидчика, забыв про закон. Хотя, по большому счету, люди обуздывают свои порочные желания не потому, что очень хотят оставаться законопослушными, а перед страхом наказания.

Милица, на первых порах скрывавшаяся со своими людьми в горных Поясках, окаймлявших долину Величаны с севера, устраивала такие козни, какие черный злыднев ум и не измыслил бы, ибо человеческой подлости нет предела. Стоило задеть трепетные струны души полудников, как за одним убийством последовало второе, и третье, и десятое… Возродившийся кровавый закон мести, повлек цепь новых убийств. Нарушилось хрупкое мирное спокойствие, которое прежде поддерживалось, благодаря более строгим законами и более суровым, нежели в полудненных краях, наказаниями, всяческим договорам со множеством оговорок, хитроумным решениям советов старейшин и судей-правителей, да бракам, заключавшимся между родами. Ведьма же тем временем, обосновавшись в древней велевой крепости в горах и превратив ее в неприступную твердыню, уже обзавелась воинством и обратила в рабство все население междугорья Поясков. Уже безбоязненно она стала совершать набеги на города в долине, ослабленные междоусобными распрями. Рассорившиеся соседи не хотели помогать друг другу, а противостоять в одиночку сильному врагу не могли. Так Милица разорив, один за другим, города, захватила весь левый берег в среднем течении Величаны-реки и вселила страх в умы и сердца смаглов. Вереницы беженцев потянулись на морское побережье, и дальше, в полуночные края, а вместе с ними по всей земле покатилась молва о злодеяниях величанской ведьмы.

Смаглы вооружались и учились сражаться, но вступать в войну с ведьмой никто не решился - никак не могли договориться между собой, чтобы пойти против нее объединенной силой. Свою землю защищать - это одно, а отправляться в места незнакомые и проливать кровь, или хуже того - жизнь отдавать, люди не спешили. Слишком долго люди жили мирной жизнью…

Для Темнозрачного самая большая выгода от дурной ведьминой славы заключалась в том, что отводила от него подозрения. Ведь люди думали, что Милица и есть настоящее Исчадье Мрака. Посему никому и в голову не придет искать его на севере.

В Небесных Вратах Темнозразный обзавелся недвижимостью. Прикупил особнячок на Медвежьем холме, чтобы держать под рукой несколько проверенных людишек, на всякий случай. Приобрел небольшой гостиный дворик на северной стороне и харчевню “Черный бык“ на южной, а управляющими поставил кромешников. Оба места он использовал для встреч с другими слугами, которых призывал при необходимости. Он являлся к ним, меняя личину лекаря на неприметную внешность горожанина, по виду, торговца средней руки.

В кромешниках он был в них уверен. Эти мерзавцы его не предадут. Могут попытаться убить, но не предадут. Сам удивлялся, как таких негодяев земля носит.

Слышал Темнозрачный, как проповедник объяснял сие явление. Что оно все - злыдневы проделки. Мол, примешал свое поганое семя к людскому роду-племени…

Ну, примешивал, было дело, чего греха таить. Но даже его семени не хватило бы на такое множество мерзавцев. Да и не дали великаны его наследникам размножиться. Мало кому из его потомства удалось тогда уцелеть и спастись от мести. Вон, только Милица да Тишень, всего двое. Хотя последний - седьмая вода на киселе, - полукровка.

Колдовать Тишень не умел, а на хлеб зарабатывал тем, что возил воду. И, естественно, злился на весь белый свет. Лицо у него было примечательное - узкий лоб, черные, глубоко посаженные глаза, безгубый, кривой рот. Так же выделялся среди других своим нескладным телосложением - квадратное тулово, длинные руки, короткие ноги. Было ему - ей, было!
– за что обижаться на жизнь.

Не оставил Темнозрачный кровиночку прозябать в нищете, взял к себе в лавку. Тишень сразу распрямился, расправил плечи, самоуверенность обрел… Плохо, что не мог самостоятельно никакую подлость придумать, туповат был. Подпортила его человеческая кровь. Кабы его предки, так же как Милицины, не смешивались, то передавалась бы божественная злобота из поколения в поколение, пока последний не умер бы бездетным.

А великаны, вон, вообще, даже детям не могут передать малой части своих достоинств.

Темнозрачный знал, независимо от того, чего бы там не болтали хитромудрые проповедники, - плохие люди были всегда, еще до его пришествия. Так что получалось, что возводили на него напраслину. И ведь никто не возражал! А почему бы богословам не переписать вероучение заново, убрав все нестыковки? Пойти от обратного - и сказать, например, что боги далеко несовершенны? Что они тоже могут испытывать радость, голод, печаль, любовь и ненависть; они ревнивы, похотливы, завистливы, коварны, злопамятны - то есть, во всех проявлениях чувств подобны людям. Бессмертие - единственное, что отличает богов от людей. Только мудрейший способен постичь и принять истину: то, что наверху - подобно тому, что внизу, таков незыблемый закон. Чем сильнее человеческий дух, тем могущественней боги. Чем больше страх людей перед богами - тем более грозны и жестоки небожители. Перестали люди бояться богов, ослабла их вера, и боги утратили свое всесилие. Лишь бессмертие у богов не отнять.

В вопросах веры Темнозрачный был силен - любого богослова мог за пояс заткнуть. Кто больше его, земного бога, мог знать о богах!

С другой стороны, если Трижды Великие были так всемогущи, как утверждают жрецы, то почему не наделили каждого человека духом, подобным несгибаемому стержню, чтобы достойно вынести свою долю, чтобы не горбиться от наваливших невзгод, чтобы мужественно сдержать удары судьбы? Почему не вбил в голову каждого раскаленным гвоздем установку, что надобно не избегать грехов и пороков, а просто не допускать мысли о них?