Чтение онлайн

– Выкупи, - с серьезным лицом сказал он.

Красавица насторожилась:

– Так сколько просишь? У меня есть серебра немного?

– Обижаешь, зачем мне твое серебро, трижды поцелуешь в уста - и убрус опять твой.

Елена возмущенно округлила глаза:

– Да как не совестно тебе, боярин, такое-то просить!? Не стану я убрус выкупать, не нужен он мне.

– Стало быть, не станешь? А обещала, зацелуешь.

– Так ты что же, подслушивал?!

– Да вы так громко шептались, что хоть уши затыкай, - повторил он слова Параши.
– Принес я его к шатру, чтоб подкинуть, а тут ты зацеловать обещаешься, ну я его назад и забрал. Кто ж зацелованным не хочет быть.

– Так то я Аринку подразнить хотела, - щеки у Елены были точно мазаные свеклой.

– Стало быть, врала?

– Да.

– Зато я не вру, целуй - тогда отдам.

– Не стану я тебя целовать.

– Зря упрямишься, убрус-то красивый, паволока заморская.

– Так теперь он мятый да потом смердит.

– Так это и постирать можно. Ну, соглашайся.

– Не стану, - упрямо повторила Елена.

«Неужто дело проиграно, а думал, легко все будет? Чтоб ей еще такое порассказать?»

– А вот в прошлом году к нам гости заморские приезжали, так баяли, что нитку на паволоку червяки делают.

– Как это?
– испугалась княгиня.

– Ну, как-как, паук же нить на паутину из себя тянет, так и эти козявки натянут ниток, а мастерицы их на веретено наматывают да убрусы ткут.

– Фу, гадость какая, теперь уж точно выкупать не стану.

«Вот дурень - то! И зачем я это ляпнул?»

– Да врут, конечно, когда это из паутины что делали?

– Как знать, мир Божий чуден, - и Елена опять посмотрела на полночь, словно оттуда кто-то приветливо манил ее рукой. Димитрию от этого стало горько, он ринулся в последнюю атаку:

– Не хочешь, не выкупай, - бросил молодец с деланным равнодушием.
– Вон там за лесом болота начинаются, а на краю ведунья живет. Отдам убрус ей. Пущай она по нему тебя ко мне присушит. Станешь бегать за мной, как собачонка за хозяином, а уж я тогда и головы в твою сторону не поверну. Так и будешь по мне страдать.

– Ворожить - грех страшный. Нешто решишься?
– голубые глаза хитро прищурились.

– Ради тебя решусь.

– Боярин, миленький, ты ведь муж благородный, нешто ты мне так убрус воротить не можешь?

– Не могу, - нарочито тяжело вздохнул молодец, - уж больно губы у тебя сладкие, всю ночь снились, окаянные.

Елена тоже тяжело вздохнула:

– Ладно, выкуплю я твой убрус, - и, увидев горячий взгляд Димитрия, быстро добавила.
– Только не думай там ничего, просто не хочу, чтобы ты из шалости душу свою ворожбой губил.

– Жалко, стало быть, меня?

– Так любого христианина жалко, коли от веры отвращается.

– Что ж ты бы и Пахомия поцеловала, и Вышату, коли б они на моем месте были?
– допытывался Димитрий.

– Будешь с глупостями ко мне приставать, так передумаю, - пригрозила она.

– Ладно, когда ж целоваться будем?
– Димитрий быстро наклонился в седле, обнимая правой рукой Елену за плечи, горячее дыхание обдало ей щеку. Она испуганно дернула за повод, и Ярый резко рванул вперед.

– Куда!
– Димитрий пришпорил своего коня, догоняя Елену.

– Ты что, боярин, сдурел!
– набросилась она на него.
– Люди кругом, а ты обниматься вздумал.

– Забылся, не серчай, больше не буду. Так когда целовать станешь?

– Сперва крест поцелуй, что руками меня хватать не будешь, тогда уж и решим.

– А без креста на слово что ж не поверишь?

– Нет.

Теперь Димитрий долго раздумывал, он-то надеялся и на объятия. Как же тут руками не трогать? Но по лицу Елены было понятно, что или как она хочет, или никак. Он вздохнул, достал нательный крест и поцеловал. Елена довольно улыбнулась.

– Вечером как станем лагерем, пришли Карпушку, куда мне прийти, а я от девок как-нибудь сбегу.

– Только уж поцелуи, как поцелуи, а не так - чмокнула быстро три

раза, и убрус ей давай, - предупредил Димитрий.

Елена засмеялась. Первый раз он услышал, как она задорно смеется.

– Торгуешься, боярин, как гость новгородский.

– Продешевить боюсь.

Тут к ним подскакал Вышата и сразу набросился с упреками на Димитрия:

– Ты что творишь!? Тебя зачем при княгине оставили, чтобы ты коня ее пугал?

– Да не пугал я его!

– Я своими глазами видел, как ты к нему наклонялся, да как он рванул! Шутки вздумал шутить! Нашел время! Дорога-то мокрая. Я вот не посмотрю, что ты..., - Вышата перевел дух, - в общем, княгиню я тебе не доверю, впереди с Пахомием поедешь.

Димитрий что-то хотел возразить, но Елена незаметно кивнула ему головой, мол, не спорь, соглашайся. Вздохнув, он ударил Ретивого в бока и поскакал вперед.

Вышата посмотрел Димитрию вслед:

– Не обижал тебя наш молодец?

– Да я не из тех, кто в обиду себя дает, - улыбнулась Елена.

– То я уж заметил, - подмигнул воевода.

– А правда, что за лесом в болотах ведунья живет?

– Кто это тебе, княгинюшка, басни такие нагородил, одни лягушки там живут и комары с кулак. Да и до болота еще далече, за сегодняшний день не доедем.

Елена опять улыбнулась. Видя, что у нее хорошее настроение, Вышата осмелился сказать то, что давно вертелось на языке:

– А на князя своего ты, Мстиславна, не серчай. Есть ведь бабы, что репей - вцепятся в волосья, так не вырвешь, только клок вырезай. Вот и попался наш сокол в силки. Подпоили его там да бабу под бок подкинули. Он оттуда бежать, а она письмецо вдогонку - «не праздна».

– Не хочу я про то говорить, - загрустила Елена.

– Ну, не буду, прости старика, коли обидел. Не мог не сказать.

– Шум там какой-то впереди, - княгиня указала рукой, - люди чужие.

Вышата стал напряжённо всматриваться вдаль:

– Верно, Гордей какого-то людина за шиворот держит.

Подскочил один из воев:

– Там, воевода, Гордей с Чурилой двух чужаков поймали, крались вдоль дороги. Говорят, бортники местные, княгиня, вроде, их знает.

– Ну, поехали, посмотрим на бортников.

1. Детинец - здесь крепость.

2. Веси - поселения.

3. Навершник - вариант туники, шили из нарядной или вышитой ткани, длинная и широкая рубаха, одевалась поверх нательной рубахи-сорочки и не подпоясывалась.