Чтение онлайн

– Как тебе крепостица?

Гордей оглянулся по сторонам:

– Добротная, такой приступ сдюжила. Подновить нужно, да ратников побольше прислать. Раз ушкуи объявились - зевать нельзя.

– Воеводой тебя здесь оставим.

Гордей удивленно поднял брови:

– То ж боярское место, а я гридень простой, мне ли здесь сидеть?

– Не век же тебе в гриднях ходить. Верой и правдой князю служишь, твоя застава.

– Благодарствую, оправдаю честь. А кто ж теперь на место мое?

– Чурила справится, бортника вон вместо себя натаскает, о том не печалься. Завтра поутру соберем заставу да объявим. Я тебя взял, чтоб ты хоромы воеводы посмотрел, твои теперь будут.

Димитрий замолчал, потом кашлянул, собираясь с духом:

– И вот еще что... вы с Чурилой покараульте в очеред у терема княгини ночью. Утица-то вон, со стены видно, а там и землица Залесская. Как бы Елена сбежать к отцу не надумала, в обиде она на нас... на меня. Не выпускай ее.

– Не выпущу, только не побежит она никуда.

– Это почему?

– Боевая она.

– Так что?

– Без сечи князя другой не уступит.

Димитрий пожал плечами:

– Не заметил я ничего такого.

Гордей промолчал.

Знахарка уж открывала широкие ворота. Хоромы воеводы были такими же добротными и тяжелыми, как и изба Неждана: толстые, грубо обструганные бревна, маленькие окошечки, чтобы зимой не уходило драгоценное тепло, широкое крыльцо, скромный резной узор над сенями. Дом - богатырь. Крыша с западной стороны обгорела, обугленные доски, как раны отливали алым отблеском заката.

– Подпалить окаянные хотели, - пояснила знахарка, - да люди наши погасили.

Карпушка лежал, свернувшись калачиком на широкой лавке, бледные губы от боли были искусаны в кровь, отрока знобило. Елена с Акулькой сидели подле него, старая холопка печально охала и без конца крестилась, за ней начинала креститься и Елена. Обе в тревоге прислушивались к тяжелому дыханию.

Вдруг молодой конюх начал подниматься.

– Ты куда это?
– испуганно закричала Акулина.

– Мне по малой нужде надобно, - смущенно пролепетал отрок, кусая от боли губы.

– Так я тебе крынку принесу.

– Не надо! Я сам дойду.

– Ты что ж княгиню смущаешься? Так она выйдет. А я троих сынков вырастила, да внуков, таких как ты, уж четверо, меня-то, что ж стесняться.

Елена поспешно выбежала из горницы и столкнулась с Димитрием, врезавшись в него с разлета.

– Случилось что?
– озадаченно спросил он.

– Ничего не случилось, спокойно все, - Елена поправила оплечное ожерелье, опуская глаза.

– Я вот знахарку привел, сейчас осмотрит Карпушку. Как он?

– Кровь не сочится, но плечо горит, да знобит его. Уж и не знаем, что и делать.

Из-за спины Елены выскочила Акулька с крынкой, поклонилась Димитрию:

– Входите. Стыдится - значит, не так уж плох, может, обойдется.

Горница наполнилась людьми. Прибежали Арина с Забавой и Параша; тяжело дыша, ввалилась Пересветовна. Всем хотелось посмотреть, как знахарка будет лечить Карпушку. Жена Неждана, бросив на пол короб, подошла к конюху, ловко стала развязывать тряпицы, потом долго осматривала рану, крестясь и шепча молитвы, затем подняла и опустила бледную руку. При этом отрок громко застонал.

– Тише, тише, милок, все хорошо будет, - знахарка повернулась к встревоженной Елене, - жить будет твой спаситель, княгинюшка, может, рука не так ловко работать станет, ну на то уж воля Божья. Сейчас я ему испить дам дурман - травы, чтобы боль снять, а то, вишь, как мается.

И она достала из короба маленькую крынку, прикрытую берестяной крышкой:

– Приподнимите, - обратилась она к Гордею. Они с Димитрием бережно приподняли мальчонку.

– Не надо, княже, сам я смогу, - начал отталкивать руки Гордея с Димитрием Карпуша.

– Бредит, - испугалась Елена.

– Ничего, сейчас полегчает, поспит, - и знахарка тонкой струей влила отвар отроку в рот. Тот бешено завертел глазами, потом обмяк, сполз на подушку, прикрыл потяжелевшие веки и заснул.

– А вести его домой можно?
– спросил Гордей.

– Нет, растрясете только, пусть на заставе отлежится. Поутру еще приду, надобно и других навестить, - бабка засобиралась в дорогу.

– А девкам гадать ты можешь?
– вдруг с хитрым прищуром спросил Димитрий.

Знахарка беспечно пожала плечами:

– Могу немного, а кому надобно?

– Так вон той, суровой, - кивнул Димитрий на Арину.
– Когда замуж-то выйдет?

– Не надо мне гадать!
– испугалась Аринка, густо краснея и с ненавистью глядя на обидчика.

Бабка, не обращая внимания на протесты девки, подошла к ней вплотную и заглянула в глаза.

– Ну, этой в девах сидеть недолго, на Покров уж покрытая ходить будет. А суженный ее здесь, рядом, в обозе с вами едет.

Аринка испуганно захлопала ресницами, все засмеялись.

– Враки то все, - обиделась девка.

– А ты не печалься, - обратилась знахарка к Забаве, - не твоего мужа сейчас обмывают, и дня не пройдет - забудешь.

Забава ничего не ответила, только две крупные слезы скатились по щекам.

– Давай, княгиня, и тебе погадаю, - обратилась бабка к Елене.

– Мне-то зачем, я уж водимая.

– На детишек. Вот вижу уж, - и знахарка в упор подошла к княгине.
– В окошко на свет посмотри. Так! О, весной разродишься.

– Так уж и весной?
– улыбнулась Елена.

– Что ж не спросишь: от кого?
– тихо, чтоб никто не слышал, шепнула бабка в самое ухо княгине, и, не дожидаясь ответа, быстро добавила.
– От того, кто по правую ручку от тебя стоит.

По правую руку от Елены стоял Димитрий.

– Только вы уж отцу Луке меня не выдавайте, ругать станет, что ворожила.

Знахарка схватила короб и быстро вышла.

– Доброй ночи, - поклонилась княгиня гостям, намекая, что пора и им честь знать. Боярин с гриднем откланялись и вышли в сени. И тут Елена бросилась их догонять.