Чтение онлайн

Елена ловко махнула ножом, и в руках у нее оказалась тонкая прядка пшеничных волос, она протянула их Димитрию и быстро стала заплетать косицу обратно. Через минуту повойник был на своем месте, а пшеничные косы скрыты от жаркого взгляда.

Они пошли назад к дороге. Димитрий плелся за Еленой, как хмельной: «Извела совсем. Ох, извела. Мочи нет, сколько ж можно коту вкруг сметаны ходить... А Заозерская-то змеей оказалась, кроме нее смерть Мстиславны никому не нужна. Отправила под видом богомольцев людей своих в Успение, они ей Елену и описали. Тут эта Улитка и поняла, что с подружьей княжьей ей не сдюжить, и решила опередить... А может, не она все - таки? Ну, мало ли кому Мстислав насолить мог, его же дщерь, а я на Заозерскую грешу, уж больно кроткая она с виду, как овечка, и не подумаешь... Или то Фотинья, вроде как немощная, специально отцом в обитель отправлена, сигнал подать, мол, выехал обоз. Я же не знаю, как там бояре залесские с князем своим уживаются. Может, хотят тестя с зятем стравить да Мстиславу путь указать. Так и бояре Всеволода татей могли нанять, они-то думают, что князь Чернореченский сильно болен, так и княгиню решили заодно сгубить да малолетке своему княженье наше подарить». Мысли путались, а глаза следили, как Елена плавно поводит бедром при каждом шаге.

Татей отпустили в лес, сунув им кольцо и волосы княгини, Вышата сказал, что то их дело: идти за наградой или нет, но раз все по чести рассказали так, как обещано, - свободны. Не веря своей удаче, ушкуйники бросились в лесную чащу, не оглядываясь.

– Как думаешь, - спросил Димитрий Вышату, - пойдут за серебром али побоятся?

– Пойдут, жадные больно... до чужого добра, ноги сами поведут.

Расчистив путь от поваленных деревьев, вои погрузили в последнюю телегу тела своих товарищей. Туда же переложили и тело испустившего дух Нижаты - кудрявого ухажера Забавы. Девушка, забившись в угол телеги, тихо плакала, Акулька гладила ее по голове и что-то нашептывала в утешение.

Трупы татей решили пока бросить вдоль дороги, для них в обозе не было места. Поутру из заставы за ними должны снарядить возы. Поредевший отряд двинулся к Полуночной.

1.Ушкуи - небольшие речные суда, на них плавали ушкуйники - русские пираты; небольшая вооруженная и хорошо обученная дружина садилась на ушкуи и грабила поселения вдоль рек и проходящие суда.

2. Кистень - это короткий ременный кнут с подвешенным на конце железным шаром.

3. Засеки - заостренные колья или подрубленные деревья, загораживающие дорогу коннице.

4. Куща - здесь шалаш.

5. Яхонт - красный камень - рубин, синий камень - сапфир.

6. Гашник - пояс.

IX. Полюбовники.

Солнышко еще не успело коснуться вершин остроконечных елей, а обоз уже подкатывал к заставе. Полуночная встретила их унылым, неухоженным видом. Обгорелая, заляпанная смолой городня скособочилась, недалеко от ворот виднелся огромный пролом, забросанный, как попало, на скорую руку разным хламом: воротами, лавками, бочками, колесами и оглоблями. Видно было, что все это стоит не разобранным со времен нападения. Правда, спереди перед проломом добавили заостренные бревна засеки.

– На чем они сидят, на полу что ли, все лавки на стены побросали?
– горько пошутил Пахомий.

Встречать отряд высыпала вся застава: ратники, их жены, детишки, батюшка с попадьей. Увидев Елену, бабы кинулись целовать ей руки, наперебой благодарить за спасение. Княгиню смутил такой горячий прием.

– Кто главный?
– рявкнул Вышата.

Выступил немолодой ратник в полинялой свите:

– Так нет у нас главного, воевода погиб, а нового не прислали. Забыли о нас в Черноречье. Сами вот тут, как можем, справляемся. Вы уж не прогневайтесь, бояре, замолвите словечко перед князем, пусть воеводу нам нового пришлет, потолковей. Да ратные нам еще надобны, да работный люд, чтоб стену поправить, а то нового приступа не сдюжим.

– Воеводу мы вам оставим, - пообещал Димитрий, - и ратных с мастеровыми пришлем, как до града доберемся. Кто нападал?

Старый вой прищурился:

– Да кричали, что залесские. Да только вот княгинюшка, - и он в пояс поклонился Елене, - весточку прислала, что не они то были, а мы своей княгине верим.

Димитрий скосился на Елену, но ее лицо ничего не выражало. Она смотрела на северную сторону, туда, где за разоренной стеной плескалась родная ей Утица. Судьба опять вывела их к этой реке.

– Да мы и сами сомневались, - добавил ратник.
– Говор у них не залесский, не так за рекой разговаривают. А тамошних рыбаков мы на Утице встречали, так говорят, ушкуи с Волги объявились, может они?

– Что ушкуи здесь бродят, то уж мы на своей шкуре почуяли. Раненых нам надо пристроить, мертвых отпеть да похоронить.

– То мы все устроим. Отец Лука я, - представился боярам священник, совсем еще молодой муж с темно-русой клинообразной бородкой, - раненых мы с матушкой к себе возьмем. И бояре, если не побрезгуете, к нам милости просим. А княгинюшке переночевать можно у воеводы в тереме, правда, он пустует: вдова после похорон уехала. Ну, да бабы местные сейчас быстро порядок наведут. Людей ваших по избам разведем. А за покойничков не беспокойтесь - все сделаем, как надо.

– Благодарствуем, - ответил Вышата.

– Карпушу мы пока к себе возьмем, - распорядилась Елена, - пусть Акулина за ним поухаживает.

– И мы, батюшка, стеснять тебя не станем, попадье и с ранеными заботы хватит, тяжелые они, - Вышата обернулся к старому вою.
– Примешь бояр на ночлег?

Старик радостно замахал головой:

– Честь-то какая, с радостью, только живем мы с бабой моей скромно, уж не обессудьте.

– Звать-то тебя как?

– Нежданом.

– Ну, веди, Неждан. А баня у вас есть?

– А как же, как без баньки-то.

Елена пошептала что-то Вышате на ухо, тот наклонился к вою:

– Знахарка какая имеется? Конюх княгинюшке жизнь спас, печалится она об нем крепко.

– Моя баба лечит, но вы не думайте там чего, она с молитвой да Божьей помощью. Отец вот Лука ворчит да не гонит.

– Пришлешь ее в терем, пущай конюха осмотрит.

Избушка Неждана была по-хозяйски добротная, вросшая в землю, как былинный богатырь от удара волшебного меча. Внутри все по-деревенски просто. Широкий дубовый стол да лавки вдоль стены приглашали путников присесть. Бояре устало повалились на них.

– Вот видишь, и лавки есть, а ты говорил, на стены все покидали, - подтолкнул под локоть Пахомия Вышата.

Жена Неждана - крепко сшитая баба с большими мужицкими руками - засуетилась, бросилась собирать на стол, стала гонять десятилетнего внука - то за дровами, то за водой. Мальчишка, худощавый, юркий, с подвижными озорными глазками и вздернутым носом, крутился во дворе рядом с гриднями, приставал к Чуриле с какими-то вопросами и бабкины поручения выполнял с глубоким вздохом, не желая отходить от чернореченских ратников. Димитрию повадками он напомнил Ростислава Заозерского, разве что худой да не такой избалованный.

Неждан отправился растапливать баню. Потрапезничав с боярами и гриднями, Димитрий подошел к знахарке:

– Супружник твой сказал, ты лечить умеешь. Раненые у нас - трое: один - в тереме воеводы, а двое - у попадьи. Пойдем, поглядишь, чего там?

– Пойдем, милостивый боярин, пойдем, - баба взяла небольшой короб, - отчего ж не посмотреть. Готова я, можно и идти.

Они вышли во двор, Димитрий кликнул и Гордея. Знахарка бодро побежала впереди, показывая дорогу, вои брели следом, переговариваясь.