Чтение онлайн

– А этих как отловили?

– На дерево, черти, залезли, думали, не увидим!

– Ну, сказывайте, - обратился к татям воевода.

– Так что ж сказывать, вы ж и так все знаете, - заюлил мужичок с подбитым глазом, его румяное лицо с крупными чертами выразило усмешку, - видим, обоз едет, поживиться хотели, силенки не рассчитали, вот вы нам и наподдали.

– Стало быть, что княгиня едет, не знали?
– допытывался Вышата.

– Да откуда, - развел руками тать.

– Ну, не хотите правду сказывать, так и не надо, - сладко пропел воевода, - Гордей, проку с них нет, кончайте!

– Нет!
– закричал второй, костлявый мужик с трясущимися руками, его красный нос на обескровленном лице нервно шмыгал, - тебе, Завидка, коли жизнь не дорога, так молчи, а я еще грехи не успел отмолить, все скажу!

– Так сказывай, - вопросительно вперил в него взгляд воевода.

– Валяй, - одобрил и первый тать, безразлично махнув головой.

– На Волге мы промышляли, так, перепадало кое-что, и отрядец у нас был большой. Воевода наш утонул, по хмельному делу с ушкуя свалился, так выбрали мы на горе себе этого вот, - и рассказчик указал острым подбородком в сторону трупов, разложенных вдоль дороги. Посредине, завернутый в окровавленный корзень, лежал Кун.

– Вскоре, к осени, явился к нам невесть откуда нарочитый мужичок, разодет богато, маленький такой да щупленький, а глазки так и бегают. Кун его принял как дорогого гостя, а после собрал нас и говорит: «Нечего нам здесь делать, на Утицу пойдем, там торговля житом во всю идет, а охраны почти никакой. Есть чем поживиться». А мы ему и говорим: «А ежели нас старый Мстислав перебьет?» Так он и отвечает: «На Чернореченской стороне засядем. Князь Андрей помер, а молодому до этого угла и дела нет, никто нас гонять не станет».

При этих словах татя воевода укоризненно посмотрел на Димитрия с Пахомием, те сосредоточенно рассматривали носы своих окровавленных сапог и глаз на Вышату не поднимали.

– Прибыли мы на Утицу к Покрову, засели у устья, и дела поначалу и впрямь пошли хорошо. Сначала струги грабили, а как река замерзла, там санный путь пошел, мы и к саням выходили. Но только к Рождеству торговля прекратилась, перестали обозы жито возить. Добра - то у нас уж много было, да толку. Стали мы назад на Волгу сбираться. А воевода наш все убеждает: «Погодите да погодите. Здесь давайте зимовать, а как лед сойдет, так опять гости поплывут, рано уходить». Ну, мы его и послушали. А только весной ничего не изменилось, как не было гостей, так и нет. Проплыл только чернореченцев отряд туда да обратно к Успенью, так вооружены, что куда там нам, не полезли мы на них.

– То Спиридон княгине подарки возил, - вставил Пахомий.

– Спиридон - муж здравый, он, как вы, в малой дружине не ходит, - укорил Вышата.
– Ну, далее что?

– Что, опять мы шум подняли, на Волгу хотим, а Кун все тянет, уговаривает, как будто ждет чего, а нам не сказывает. И опять, как из-под земли взялся тот махонький мужичишка, что на Волгу приходил и говорит: «Пойдете с нами воевать заставу чернореченскую Полуночную, все, что захватите, ваше, да сверх того серебра каждому по шапке насыплем. Главное, кричите, что вы Мстислава вои, залесские, чтоб там - на заставе, услышали.

При этих словах татя Димитрий поднял глаза на Елену: все время разговора она тихо стояла в сторонке. Княгиня победно улыбнулась. «Вот видишь», - красноречиво говорил ее взгляд.
– «Не отец то, а вы мне не верили».

– И пошли мы заставу брать, нас - сто ушкуйничков, а с нами еще эти, - тать указал на привязанный к лошади труп ратника, - кто такие, нам не сказывали, их тоже около ста, кто конный, кто пеший, но одеты все ладно, не то, что мы. Подступились, начали кричать: «Это земли Мстиславовы, а вы, Чернореченские, проваливайте». Они на нас смолу стали лить, тоже, мол, «остудитесь». Разъярились наши, пошли на приступ. Да не так просто детинец взять. Два дня сеча шла, и воеводу их, кажись, убили, и проломы сделали в двух местах, силы у них стали таять. Вот-вот и ворвемся, да тут им на помощь дружина из Успения прискакала, разметала нас, и опомниться не успели, много наших побили. Вот только два десятка дружков то и осталось. А серебра нам никто не дал, за что вам, говорят, давать, застава - то цела. Хоть еды подбросили, и то ладно. Кун с дружиной ихней ушел и как в воду канул, нет его и нет. Ну, решили мы: кинул он нас. Стали в дорогу сбираться, и тут он, наконец, пожаловал, а с ним еще десять ратников. Одет, аки боярин, при коне добром. Так вырядился, аж глазам смотреть больно: серебряная гривна на шее, корзень расшитый, говорит: «Хотите и вы так ходить?» Да кто ж не хочет? «На обоз надо напасть, княгиню в Чернореч везут в малой дружине, добра полны возы». Послали дозор разведать, те воротились - три десятка вас насчитали. Мы и говорим: « Слишком много дружинников, не осилим». А Кун на своём стоит: «Не осилим, так и не надо. Главное - княгиню убить, за нее много обещано, как княгиню порешим, так можно и в лес отступать».

Димитрий вздрогнул, посмотрел на побледневшую Елену, потом на Вышату, воевода сурово спросил:

– Кому ж княгиню убивать понадобилось?!

– Не знаю, - испуганно заплакал тать.

– А с князем как надо было поступить?
– спросил Димитрий.

– А князя, сказывали, в обозе не будет. Он за водимой дружину отправил, а сам в граде сидит.

Капелька холодного пота потекла у Димитрия по виску. Все в Черноречье думали, что князь сам за княгиней поедет, а не знали про то только в Бежске.

– А за наградой куда вам надобно было идти?
– спросил воевода.

– К устью Утицы, где прежний лагерь наш стоял, а там они на нас сами должны выйти.

Вышата подозвал Димитрия, Пахомия и Гордея. Вместе они о чем-то долго шушукались. Костлявый беспокойно поглядывал в их сторону, а Завид нагло пялился на Елену:

– Тебя что ли убить должны были?
– непочтительно бросил он, - хорошо, что не убили, жалко такую красоту губить.

Елена ничего не сказала, она смотрела куда-то мимо татей, мысли ее были далеко.

Наконец, совет закончился, и Вышата подошел к Елене.

– Решили мы, княгинюшка, как быть. Ты отойди, не гневайся, в сторонку с Димитрием, он тебе все растолкует.

Димитрий смущенно улыбнулся княгине, жестом показывая в сторону леса. Елена смело шагнула за ним, краем глаза увидев испуганное лицо Арины. Когда они отошли на расстояние, чтобы никто не видел, Димитрий сказал:

– Кто бы это ни были, они не отстанут, пока не убедятся, что ты мертва. Решили мы их перехитрить, может, и удастся. Отдадим этим татям твое кольцо и прядь волос, пусть понесут за награду да скажут, что с тебя мертвой срезали. Согласна ли?
– Димитрий заглянул ей в глаза.

– Хорошо хоть палец с кольцом отрезать не надо, чтоб поубедительней было, - сострила Елена, и начала стягивать алое кольцо.

– Яхонтовое [5] не надо, - остановил ее Димитрий, - и того вон, золотого, хватит.

Елена сняла узкое золотое колечко с левой руки и вручила его Димитрию, потом стянула повойник, две тяжелые косы, цвета спелой пшеницы, упали на спину. Девушка быстро начала расплетать левую косицу, ловко работая пальцами.

«Вот это косы, у иных девок две, как у этой одна!» - молодец восхищенно не отрывал взгляд.

– Что уставился, бесстыдник?!
– прикрикнула на него красавица.
– Отвернись, не видишь что ли, простоволоса?

Но Димитрий, как будто не слышал, и продолжал ее разглядывать.

– Сколько резать- то? Слышишь?

– У меня меч есть, мечом давай, - невпопад ответил он, вынимая из ножен окровавленный клинок. Елена испуганно отшатнулась:

– У меня и у самой отрезать есть чем, - и она отсоединила от гашника [6] небольшой нож, - ты скажи, сколько резать.

– Да немного, но чтобы видно было, что бабьи.