Чтение онлайн

– Так, а ежели он не всхочет тебя брать?

– Так ты уж с лешаком со своим договорись, чтоб он заставил его. Он лешака-то твоего больно уважает.

Елена захохотала первой, потом Акулька с Аринкой, Добронега и сама Параша. Вои стали удивленно на них оглядываться.

– Не смогу я его попросить, - отсмеявшись, сказала Елена.
– Я с ним теперь, видишь, не разговариваю.

– Так то ж не надолго?

День повернул к вечеру. Сначала наступила пугающая тишина. Все как будто заснуло. Разом пропали комары. Потом подул резкий ветер, небо стало быстро затягиваться тяжелыми седыми тучами. Где-то на западе уже гремело раскатистое эхо грозы.

– Дождь, конечно, нужен, но не сейчас. Дал бы доехать, а там пусть поливает, - Пахомий задрал вверх голову, - если припустит в этом болоте, дорогу так развезет, телеги не вытолкаем.

– Быстрей давайте, может, успеем проскочить!
– крикнул Вышата. Обоз заторопился.

Ветер сорвал с Параши косынку, белой птицей погнал вдоль трясины.

– Я догоню, - рванула за ней девочка.

– Стой!
– схватила ее за плечо Елена.
– Жить надоело? ... Ну, сразу рыдать, новую подарю.

Ветер перерос в ураган. Хилые болотные деревья застонали, стали пригибаться к земле, несколько стволов выворотило с корнем. Мелкие и крупные ветви и сучья щедро сыпали в лицо и под ноги путников. Лошади шарахались и все время норовили сойти с тропы в болотную жижу.

– Может, остановим, переждем!
– крикнул Димитрий Вышате.

– Нельзя, сейчас вольет, поспешать надобно!

Сквозь свист и треск они едва слышали друг друга.

– Все равно не успеем, до равнины еще далеко. Вон уж первые капли срываются.

– И под дождичком придется ехать, сколько сможем, пока дорога позволит. Вперед, вперед!

– Ярый отвязался!
– заорал сзади один из конюхов, - вон он по топи прет.

Конь княгини, задрав голову, нарезал круги, разбрызгивая копытами болотную грязь.

– Пропадет комонь, непутевый, - запричитала Акулька.

Елена на ходу спрыгнула с воза.

– Ярушка, Ярый!
– закричала она, как можно громче, приставив руку ко рту.
– Сюда, сюда!

Но конь не поворачивал головы, несколько раз он то одной, то другой ногой проваливался в вязкую жижу, но умудрялся вырваться. Силушки у него было много.

– Ярушка, Ярушка!
– продолжала кричать княгиня. Обоз остановился. Девки следом за княгиней тоже стали звать коня, махая ему руками. Елена отчаянно рванула в сторону топи.

– Куда!
– заорала на нее Добронега, хватая за подол.
– На Парашку за платок ругалась, а сама!

– Так это ж не убрус, он же живой! Ярушка, Ярушка, да что ж ты дурной-то такой!? Сюда, сюда!

Резкий свист прорезал воздух, перекрывая бурю. Конь замер, повел ушами и, радостно заржав, помчался на свист. Свистел Димитрий, Ярый подлетел к нему, уткнулся мордой в небритую щеку.

– Хороший, хороший, - погладил его по холке боярин, потом взял коня под уздцы и повел к Елене.

– Вот, княгинюшка, прими, - протянул он поводья.

– Предатель, - утирая слезы, отвернулась Елена.
– Все меня предают, даже комонь.

– Ты что? Комоня ко мне ревнуешь?
– засмеялся Димитрий.
– Да я ж его сосунком еще знал, вырос на моих глазах.

– Вот и забирай его себе.

– На Ретивого тогда садись, а я уж на Яром.

– Вы бы поспешали, ехать надо, - переживал Вышата.

Елена быстро вскочила на Ретивого, ласково погладила его по шелковистой гриве. Конь послушно тронулся с места. Димитрий поехал следом на Яром.

Ветер стих, опять установилась пугающая тишина. Потом впереди послышался какой-то шорох, который перерос в нарастающий гул. И тут припустил дождь, навалился густой непробиваемой стеной, такого ливня не припомнила даже старая Акулька. Быстро прибывающая вода стала мелкими ручьями переливаться через лесную тропу. Вскоре ручьи превратились в сплошной поток.

Но отряд насквозь промокших людей упорно продолжал двигаться вперед. Все понимали: остановиться - значит увязнуть, попасть в ловушку. Болотная землица опасна: когда ведрено [1], схватывается камнем, и молотом не расшибешь, а прольется дождь, так раскисает до вязкой жижи.

Димитрий молча, не спрашивая, накинул корзень на плечи Елене. Она повернула голову и сказала: «Благодарствую». «Чтобы ей еще такое отдать, чтобы она меня еще раз поблагодарила?» - улыбнулся Димитрий.

То, чего все так опасались, все же произошло: колеса начали вязнуть в грязи, телеги стали. Кмети спешились и поднавалились на борта. Движение медленно продолжилось. Так протолкали еще три версты, сменяя друг друга поочерёдно. В свой черед толкали даже бояре. Аринка с Парашей, чтобы облегчить воз, спрыгнули и пошли по северному краю дороги. Вдруг Парашка отчаянно завизжала, показывая пальцем куда-то под ноги. Несколько воев подбежали к ней.

– Висельник, висельник лежит!
– громко крикнул один из них. Все склонились над трупом. Мокрое грязное тело лежало лицом вниз, на шее болталась веревка.

– Переверните, - приказал Димитрий. Потоки дождя быстро смыли грязь с неподвижного, искаженного судорогами лица.

– Да это же Завид, тать, которого отпустили!
– тут же опознал его один из воев.

– А где ж второй?
– закрутил головой Димитрий.

– Да вон он!
– показал куда-то вверх Пахомий.

Чуть впереди, высоко над головой, на старой коряжистой березе, висело второе тело, мерно раскачиваясь под тяжестью небесной воды.

– Этот тяжелее будет, веревка, должно, не выдержала, вот под ноги нам и свалился, а так и не заметили бы.

– Видать, сходили за наградой, - мрачно изрек Вышата, - всем оружие наготове держать!

– Как думаешь, - обратился к нему Димитрий, - их убили потому, что серебро не хотели отдавать, или не поверили татям, что княгиня мертва?

– Кто ж знает, но повесили их тут для нас, для устрашения, чтоб боялись. Да вешали до бури, думали, и так увидим, а мы вот чуть не проскочили.

– Что ж делать будем?

– До равнины нам опасаться нечего, сидеть в болоте в такой дождичек в засаде себе дороже, увязнешь - не выберешься. А вот выйдем к Чернавским лугам, так там уж не зевайте.

– Надо послать вперед, к Чуриле с бортником, чтоб внимательней были, - досадливо обронил Димитрий. «Гордей бы висельников не просмотрел», - печально подумал он.

– Вперед, вперед!
– опять закричал Вышата. И снова вязкая липкая грязь затягивает колеса, крепко обнимает сапоги, старясь стянуть их с натруженных ног. Кони устало хрипят, не желая идти дальше. А вода все прибывает и прибывает.