Чтение онлайн

– Что плохого?
– переспросила Елена.
– Ты ж вместо сестры мне была, я ж с вами не как с холопками, а как с родными. Одеты-то вы как? Фотинью, боярскую дочь, нарядами затмили. А ты наушничаешь, грамотицы позорные пишешь?!

– Я ж тебя спасала, - продолжала твердить Забава.

– Я сама себя спасу, коли мешать не будете!

Елена обратилась к Гордею:

– С собой я ее не возьму: видеть не могу. Здесь оставлю. Ты, воевода, женат?

Гордей смутился: княгиня первая объявила его воеводой.

– Нет, княгиня, вдовый. Жена и детишки два лета как угорели.

– Так возьми в подружьи, что ж на заставе без бабы сидеть. Не смотри, что холопка, мать у нее, говорят, из знати половецкой.

Гордей увидел, как испуганно прижалась к стене Забава, и небрежно бросил:

– Так не нужна мне подружья, привык уж я один.

– Ну, так выдай здесь за кого, - равнодушно махнула рукой Елена.
– Мне она не нужна боле. А ты, - резко поворотилась она к Димитрию, - Молчишь?!

– Чиста княгиня, не бесчестил я ее, - обращаясь к Забаве, промямлил он.

– И это все?
– с горечью произнесла Елена и бросилась к двери. У порога она резко остановилась, стянула с пальца алое колечко и швырнула на пол.

– Это Забавкино приданое, - и, бросив злой взгляд на Димитрия, выбежала из избы, чтобы собравшиеся не видели, как горячим потоком по щекам уже бегут слезы.

– С мальчонкой-то что делать?
– подошел к княгине Чурила, не заметив сначала, что она рыдает, и тут же осекся.

– Веди сюда, - растирая слезы по щекам, приказала Елена.

– Послушай, - обратилась она к отроку, тот испуганно захлопал ресницами.
– Знаешь, кто я?

– Княгинюшка наша, - растерянно пробубнил он.

– Не ваша, а Чернореченская, - поправила Елена.
– Отцу моему, князю Залесскому, передашь, что все у меня благополучно, к мужу еду. А сестрица твоя здесь на заставе останется, так как она змея подколодная - видеть ее не хочу. Все понял?

– Понял, - обиженно шмыгнул носом малец.

– Ну, так беги, никто тебя не держит.

Парнишка бросился наутек.

– Собираться пошли, - устало махнула Елена Аринке.

– А Забава?
– встревоженно спросила та.

– Забудь про Забаву, Иуды она дочь.

На двор вышли Димитрий с Пахомием:

– Княгинюшка, подожди, - окликнул ее Димитрий.

– Близко ко мне не подходи!
– резко выкрикнула Елена.
– Видеть тебя не желаю: из-за тебя позор мой.

И она, не оглядываясь, побежала к терему, Аринка едва поспевала за ней.

Ее возлюбленный стоял потрясенным.

– А правда то, что в грамотице написано?
– не удержался и спросил Пахомий.

– Не твое дело, - огрызнулся Димитрий.

– По лицу твоему вижу, что правда. Не печалься, остынет она, позлится да простит.

– А коли нет?
– в голосе Димитрия слышалось отчаяние.

– Ну, это уж старайся. Я не знаю, как ты ее там... уговариваешь.

– Что - нибудь про нее грязное скажешь, убью, - Димитрий угрожающе схватился за меч.

– Да что я такого сказал-то?
– возмутился Пахомий.

– Вот и молчи, - Димитрий со злостью пнул валявшееся на земле полено, оно шумно ударилось об угол избы.

«А ведь так хорошо все было», - огорченно думал он.
– И отчего я ей вчера не признался? Как теперь подступиться?»

Перед дорожкой все собрались в маленькой почерневшей церквушке. Здесь отец Лука отпевал погибших воев. Они рядком лежали в колодах- долбленках, на скорую руку смастеренных местными заставскими мужиками.

Народу набилось - не протолкнуться. В храме было душно от горящих свечей и дыхания присутствующих. В первом ряду по правую руку от гробов расположились бояре, за ними дружинники. Около Гордея с мрачным лицом стояла зареванная Забава. С левой стороны оплакивали воев княгиня и Пересветовна, позади - Акулька, Параша и Арина.

– Можно я к Забаве попрощаться подойду, - взмолилась Аринка.

– Если подойдешь, так тоже здесь останешься, - грубо отрезала княгиня, не поворачивая головы.

Девка вздохнула и осталась стоять на месте.

Когда служба подходила к концу, Димитрий отступил на шаг и стал пробираться к Елене. Он бесцеремонно отодвинул Аринку и встал позади княгини.

– Еленушка, голубка моя, ну, выслушай меня, в чем я виноват?
– зашептал он ей на ухо.
– Раз у тебя холопки-то такие оказались, моя вина в чем?

– Что в грамотице про тебя да князя писано, то правда?
– не оборачиваясь к нему, спросила Елена.

– Нет, конечно, вот смотри - крест целую. Разве ж можно в святом месте врать. Да ты и сама в то не веришь.

– Не верю, - подтвердила Елена.

– Вот видишь, а губки на меня дуешь.

– Отойди ты от меня: люди кругом. Ты что не видишь, Вышата вон уже над нами потешается?

– Да сдался тебе этот старый хрыч, что на него внимание обращать!

– Да как ты не поймешь? Любимая твоя в бесчестии, опозорена пред всеми, а тебе и горя нет! Воев вон хороним, за меня полегли, а ты только о себе думаешь.

Димитрий обиженно отошел на свое место.

– Что сказала? Ночью не приходи?
– пошутил Вышата, когда они вышли из церкви.
– Ты на меня очами грозно не сверкай, я те не Пахомий. Напроказничал - так отвечать надо.

– Скажи, Вышата, вот когда мы втроем к тебе тогда явились с затеей этой дурной... ты так быстро на все согласился... знал, что вот этак будет?

– Конечно, знал.

– Откуда?

– Так мне Мстиславну Спиридон описал: и с лица какова, и по нраву.

– Что ж он тебе описал, а князю своему, мужу ее, - нет?!

– А потому что князь наш - Фома неверующий да баран упертый, пока сам вот шишек не набьет, никого не слушает!

– И как князь тебя такого умника-то подле себя терпит?

– Так любит меня, как отца родного, - улыбнулся Вышата, - вот и терпит, а Елене скажись, сегодня скажись, не то поздно будет, допрыгаешься.

– Вечером скажу.

– Ну-ну.

Обоз отъезжал от заставы, последний всадник уже выехал за ворота. На крепостной стене стояли Гордей и Забава. Девушка с нескрываемой тоской следила, как убегает от нее старая жизнь. Девки с княгиней и Добронегой сидели на возу. Вместо Карпушки на козлах лихо работала вожжами Акулька. Аринка с Парашкой, боязливо озираясь на княгиню, потихоньку помахали Забаве, Елена даже не оглянулась.