Чтение онлайн

– Отдышалась? Пошли.

Забава молча встала и поплелась за гриднем. За всю обратную дорогу они не сказали друг другу ни слова. И только подойдя к крепостной стене и не увидев Чурилы с братом, она радостно прошептала:

– Не догнать твоему псу моего брата, а я упираться пред княгиней стану. Ничего не докажите, только дураками себя выставите.

– Догонит, - коротко ответил Гордей, лицо его выражало уверенность.

– Княгинюшка, вставай!

Елена приоткрыла тяжелые веки, над ней стояла Аринка и трясла ее за рукав.

– Чего тебе?
– сонно пробормотала княгиня.

– Гридни Забаву в лесу поймали, говорят, она какой-то сверток за Утицу передавала.

Елена быстро вскочила, торопливо стала одеваться.

– Воды принеси умыться, - приказала она Аринке. Когда холопка выбежала, Елена беспокойно осмотрела постель и рубаху: нет ли каких следов. В комнату с водой вбежала Арина.

– Забава-то где сейчас?
– умываясь, спросила княгиня.

– У бояр на постое. Жидятко прибежал. Воевода в ножки падает, тебя кличет. А могли б и сами явиться, а не княгиню, как собачонку, подзывать.

Елена промолчала. Они вышли во двор. Привалившись к забору, их ждал холоп.

– Ну, веди, - окликнула Жидятку Елена. У крыльца Неждана она приказала Арине остаться:

– Здесь будь, сама пойду.

В избе ее ждали Димитрий, Вышата, Пахомий и Гордей. Забившись в угол, как затравленный зверек, стояла Забава. Увидев Елену, она кинулась к ней:

– Княгинюшка, спаси, спаси заступница!

– Что случилось?
– удивленно обвела всех взглядом княгиня. Всех, кроме Димитрия, на него она боялась поднять глаза, хотя знала, что уж он-то с нее очей не сводит.

– В лес она пробралась да грамотицу брату передала, а нас врагами называла, - сказал Гордей.

– Врет он! Не говорила я такого, послышалось ему. А с братом встречалась ... Что же здесь плохого? Он в Успенье меня навестить пришел, а ему сказали, что я с княгинюшкой уехала. Так он, горемычный, за обозом следом побежал. На мертвых татей в лесу наскочил, перепужался.

– Да не из пугливых он у тебя, - перебил ее Гордей.

– Перепужался, - не обращая внимания на слова гридня, продолжила Забава.
– Да по следам колес за нами вот к утру до заставы добрел. Через стену не стал перелезать, малой еще. Я на теремную светлицу утром подышать вышла, а он мне из лесу платочком машет, ну, я к нему сама и вышла.

– А что ж бежали-то, коли плохого ничего не делали?
– не унимался Гордей.

– Так испугались, мало ли, что у вас на уме, - Забава облизала пересохшие губы.

– Стало быть, грамотицу ты на тот берег не передавала?
– вмешался Вышата.

– Хлебушек то был, для братца, оголодал ведь дорогой, - Забава продолжала отпираться, и все выходило складно.

Елена стояла растерянная, не зная чему верить, и тут в дверь ввалился Чурила, за ухо он втащил в избу брата Забавы.

– Ты что делаешь, ирод, ухо оторвешь, - отчаянно кинулась на него Забава, но Гордей быстро оттащил ее.

– Кусался змееныш!
– Чурила потер запястье, на котором четко проступали кровавые следы острых зубов.
– Лодка у него в камышах стояла, уж отплывать хотел, ели догнал.

– Пешком, говоришь, от Успенья шел, - холодно бросил Вышата Забаве.
– Грамотица при нем была?

Чурила пошарил за пазухой и достал маленький сверток:

– Вот! В воду, зараза, кинул, да он не утоп - я подхватил.

Забава побледнела, руки мелко задрожали. Она отступила в красный угол под иконы, быстро переводя взгляд со свертка на Елену.

Воевода кашлянул, привычно огладил бороду:

– Ну-ка, Чурила, выведи мальца, да смотри, чтоб не убег.

– Не убежит, - гридень увел отрока на двор.

Вышата начал разворачивать сверток, в холщовом мешочке оказался скрученный кусок бересты:

– Ого! Да мелко как писано, неужто и грамоте холопка обучена?

– Так со мной вместе матушка Марфа учила, - пояснила Елена. Сердце у нее быстро стучало в дурном предчувствии.

– Ну, Пахомий, ты поглазастей будешь, читай, - и Вышата протянул бересту молодому боярину. Забава при этом села на пол, закрыв рот рукой.

Пахомий, подойдя к узкому оконцу, начал читать громко, нараспев:

«Здрав будь, милый мой батюшка, шлю тебе весточку, как обещалась. Передай милостивому князю нашему, что у нас беда приключилась страшная. Князь Чернореченский спутался с вдовицей Бежской, а княгинюшку нашу отсылает восвояси. Приехали за ней бояре и везут ее к свекрови, возвернуть приданое. А приставил князь к княгинюшке нашей недоброго человека, боярина Первака...»

Пахомий сделал паузу, и все уставились на Димитрия. Тот стоял, прикусив нижнюю губу.

«...чтобы тот княгиню нашу соблазнил да с позором ее проводить, а епископ бы его с новой подружьей благословил, яко княгинюшка наша распутница, а он свят...»

– Доигрались, - укоризненно покачал головой Вышата.

«И стал этот Первак за княгинюшкой следом ходить да проходу ей не давать. И полюбился он на беду княгине, и икону ему, подарок свекрови, своей подарила, и ночью к нему на двор выходила и отдавалась ему, окаянному, так, что уж и не дева...»

Пахомий поперхнулся и удивленно стал переводить взгляд с дружка на Елену. У Димитрия сначала покраснели щеки, потом уши, потом пятнами пошла шея. Елена, наоборот, побледнела, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Вышата ухмылялся.

«А князю передай: пусть поторопится, обоз перехватит и дочь заберет, пока она от боярина не понесла». Пахомий свернул бересту, показывая, что читать уж нечего.

Елена медленно подошла к Забаве, та испуганно поднялась на ноги, колючий взгляд княгини ее ужаснул.

– Значит, я, по-твоему, - распутница, гулящая девка?
– голос Елены был как ледяная водица.

– Нет, - пролепетала Забава.
– Нет! Боярин-то красив, зеленоглаз. Какая устоит!? На нем вина: окрутил тебя, горем девичьим воспользовался.

Елена отвесила Забаве тяжелую пощечину.

– За что, я ж спасти тебя хочу от позора?!

– От позора спасти, вот этой грамотицей?
– Елена от злости сжала кулаки.
– Дура безмозглая! Давно за мной следишь? Сколько весточек уж батюшке отослала?

Забава молчала.

– Не скажешь, повесить велю, - раздраженно добавил уже Димитрий. Его тон не оставлял сомнений, что он так и сделает.

– Матушка моя половчанка, батюшка из степи привез. А бабы в верви ее невзлюбили, уехать нам пришлось в град Залесский, бедствовали. Я еще мала была, а тут от князя люди пришли. Отца в нарочитые мужи князь пожаловал, дом большой дал, а всего-то и надо было, чтобы я в услужение к маленькой княжне пошла да с ней к чернореченским поехала, об ней князю весточки слала. Что ж тут плохого, отцу о дщери сказывать?