Княжна из цветочной лавки
Шрифт:
Какая повитуха? Где мой личный лекарь? Лэр Сапфирус, я рожаю!
– Тихон! Чего стоишь столбом? Из дома вообще не выйти? – засуетилась Алура. – Помоги мне отвести Карину наверх. И надо сходить за повитухой.
– Не надо повитуху, - простонала я. – Тихон, я домой хочу… Тихо-о-он…
И почему я такая невезучая? Надо было слушаться Ирину Львовну! Да я от страха раньше помру, чем рожу… Не готова я к родам без обезболивания! А осложнения? А если кровотечение? А если пуповина вокруг шейки ребенка обмоталась?
А-а-а! И связь-камень дома остался!
Лэр Сапфирус давно позаботился о том, как связаться с ним, если помощь понадобится быстро. Кольцо с сапфиром хранилось в шкатулке, убранной в комод в моей спальне. И всего-то надо согреть камень дыханием!
Пока я паниковала, Алура и Тихон успели отвести меня наверх и уложить на кровать. Алура жила здесь же, в лавке, на втором этаже. Хоть в этом повезло.
– Карина, пожалуйста! Тебе надо успокоиться, - уговаривала меня Алура. – Все будет хорошо, я уверена. Это всего лишь роды.
Всего лишь?! Ха-ха-ха!
– Княжна, я бы с радостью отвез вас домой, но сейчас это невозможно, - сказал Тихон. – Снежная буря налетела неожиданно, и так же неожиданно может исчезнуть. Потерпите немного.
– Кстати, да, - подхватила Алура. – Роды – дело небыстрое.
– Если вас не смогу отвезти, до подмоги точно доберусь, - пообещал Тихон.
Это меня немного успокоило. Тихон вышел, а я с помощью Алуры освободилась от платья и мокрого белья и переоделась в ее чистую рубашку. Схватки стали регулярными, однако не сильно меня беспокоили.
«Все будет хорошо, - уговаривала я себя, поглаживая живот. – Ох, малыш, и куда ты торопишься…»
Справившись с паникой, я и соображать стала лучше. Ведь есть способ сообщить Ирине Львовне, что пора звать чародея! Она умная, должна догадаться…
Я закрыла глаза, пытаясь увидеть ее глазами Моры. И у меня получилось! Ирина Львовна стояла у окна в гостиной, вглядываясь в снежную мглу.
– Да что же это, - бормотала она. – Как же так…
Я заставила Мору спрыгнуть с уютного кресла на пол и подойти к Ирине Львовне. Еще одно усилие, и она обернулась на жалобное мяуканье.
– Мора, что? – нахмурилась она.
Хорошо бы заставить Мору делать то, что обычно она не делает…
И точно, брови Ирины Львовны поползли вверх, когда кошка с утробным урчанием вцепилась в подушку дивана.
– Мора! Прекрати! – воскликнула Ирина Львовна. – Мора?
Вдруг она уставилась на кошку совсем другим взглядом.
– Карина?!
«Да! Я! Я!»
– Что… что случилось…
А вот теперь можно вести княгиню наверх, в мою спальню, к комоду, где лежит заветный камушек.
– Вызвать лэра Сапфируса? – спросила Ирина Львовна, достав шкатулку.
«Да! Да!»
– Ты, наверное, в лавке…
«Да! Да!»
– Неужели… роды начались?!
Мора жалобно мяукнула, и я потеряла с ней связь.
Сразу стало легче дышать. Лэр Сапфирус найдет способ попасть в лавку даже в снежную бурю. А с ним мне ничего не страшно. Надо только немного подождать…
Вскоре схватки стали длиннее и болезненнее, и я потеряла ощущение времени. Когда лэр Сапфирус появился в спальне Алуры и облегчил мои страдания, я почти сразу уснула. И, кажется, проспала все роды.
Нет, я помню, как тужилась, подчиняясь коротким командам лекаря. Помню, как рыдала от боли. Видимо, даже чародею не подвластно чудо эпидуральной анестезии.
Помню первый крик моего ребенка… И Гордея, склонившегося надо мной с малышом на руках. Помню знакомый голос: «Спасибо за сына, Риша». И поцелуй… в губы…
Я знала, что это игра моего воображения. В послеродовом бреду я представляла то, чего хотела больше всего на свете – вместе с Гордеем радоваться рождению нашего ребенка. Но мой любимый мужчина даже не знает, что я родила…
И почему… почему опять… так больно…
– Пить… - попросила я, едва открыв глаза.
Кто-то поднес к губам стакан с водой. Алура? А лэр Сапфирус где? И где мой сын?!
Я резко села, отталкивая руку Алуры, расплескивая воду. Голова кружилась, в глазах все еще стоял туман.
– Где? Где он? – Я вцепилась пальцами в край одеяла. – Он его забрал?!
– Кто? Кого? – удивилась Алура. – Если ты о малыше, то вот же он, спит в корзинке. Прости, уж что есть…
Она переставила корзинку из-под цветов мне на колени. В ней спал самый прекрасный ребенок на свете – мой сын.
– Ты полежала бы еще, сил набралась, - сказала Алура. – Лэр велел лежать. Есть хочешь? Я принесу тебе молока и хлеба.
Не слушая ее, я осторожно взяла на руки свое сокровище. Такой маленький… Страшно прикоснуться…
– С ним все в порядке? – спросила я. – Он здоров?
– Абсолютно, - ответила Алура.
– Но он родился раньше срока…
– Лэр сказал, ничего страшного. Так бывает.
– А-а… ладно… Разве его не надо покормить?
– Так молоко еще не пришло, - вздохнула Алура. – И не придет, если ты не будешь есть.
– Придет, - уверенно сказала я. – У нас все будет хорошо.
Может, я фантазерка, но мне казалось, что сын похож на отца: те же глаза, те же губы, тот же нос. И даже линия подбородка, как у Гордея. А что щечки пухлые… так это временно.
– Назовешь-то как? – спросила Алура. – Откроешь, наконец, тайну?
Имя малышу я выбрала давно, но никому его не говорила.
– Елисей, - ответила я. – Я назову его Елисеем.
Глава 60
– Кариночка, ты не передумала?
Вопрос Ирины Львовны прозвучал неожиданно. Мы полдничали – пили чай с молоком и печеньем, наслаждаясь редкими минутами отдыха. Елисей спал наверху, в детской комнате, появившейся рядом с моей спальней.
– Вы о чем? – недоуменно поинтересовалась я.
– О Гордее, - вздохнула она. – Тебе не кажется, что он должен знать о сыне?
С рождения Елисея прошло уже три месяца. И скоро исполнится год, как я не видела его отца.
– Должен, - согласилась я. – Но это опять заставит его страдать.