Чтение онлайн

В тот памятный четверг миссис Дарлинг ждала мужа в детской спальне, и глаза её были по обыкновению печальны. Приглядевшись к ней повнимательнее и вспомнив, какой весёлой она была раньше, я понимаю, что был к ней несправедлив. Если она так любит своих маленьких негодников, то тут уж ничего не поделаешь. Даже уголок её рта, который в первую очередь привлекал внимание, как-то поблек. Она касалась рукой груди, словно чувствовала боль.

Одним моим читателям больше нравится Питер, другим – Венди, а лично мне – миссис Дарлинг (да-да, и забудьте то, что я говорил раньше), и очень хочется, чтобы она опять стала весёлой. Давайте представим, что, пока она спит, известили её о возвращении маленьких проказников. Они и правда уже в двух милях от окна, летят быстро, и нам только и нужно-то, что шепнуть, что они уже на пути домой. Давайте попробуем.

Ну и зачем мы это сделали? Она вздрогнула, стала звать детей по именам, но в комнате была только их верная няня.

– О, Нана, мне снилось, что мои дорогие дети вернулись.

Глаза собаки повлажнели, но всё, что она могла, это ласково положить лапу на колени хозяйки. Так они и сидели рядышком, когда привезли конуру. Мистер Дарлинг высунулся, как обычно, поцеловать жену, и можно было заметить, что выглядит он неважно: взгляд потухший, лицо будто сдувшееся.

Лиза презрительно взяла у него шляпу. Лишённая воображения, она не могла понять, для чего он затеял всю эту историю с конурой. С улицы ещё слышались восторженные крики провожавшей кеб с конурой толпы, и нельзя сказать, что мистеру Дарлингу это не нравилось.

– Хоть они и шумят, – заметил он, – их внимание очень приятно.

– Всего лишь толпа мальчишек! – фыркнула Лиза.

– Сегодня было несколько взрослых, – возразил мистер Дарлинг, слегка покраснев, но Лиза вздёрнула голову, и он не стал с ней спорить. Общественное признание не испортило его, а, напротив, сделало покладистее. Некоторое время, наполовину высунувшись из конуры, он обсуждал с миссис Дарлинг свой успех и ободряюще сжимал её руку, пока она выражала надежду, что это не вскружит ему голову.

– Вот если бы я был слабым – тогда возможно, – горячо заверил жену мистер Дарлинг. – Но я же не слабый человек!

– И ещё, Джордж, – произнесла она робко. – Скажи, ты ведь так же раскаиваешься, как раньше?

– Точно так же, дражайшая моя! Вот моё наказание – жить в конуре.

– Но это же наказание, правда, Джордж? Ты уверен, что не получаешь от этого удовольствие?

– Любовь моя!..

Она, конечно же, извинилась за свои слова, и мистер Дарлинг, которого уже клонило в сон, свернулся калачиком в конуре и попросил:

– Ты не поиграешь мне перед сном? И закрой окно: мне дует.

– О, Джордж, никогда не проси меня об этом. Окно будет всегда для них открыто. Слышишь? Всегда!

Пришла его очередь просить прощения. Миссис Дарлинг вошла в детскую и села за пианино.

Мистер Дарлинг вскоре заснул, а пока он спал, Венди, Джон и Майкл влетели в комнату… То есть таков был их восхитительный план, но что-то, видимо, пошло не так, и в комнату влетели не они, а Питер и Медный Колокольчик.

Первые же слова Питера всё объяснили:

– Скорее, Динь, закрой окно и запри на щеколду. Отлично! Мы с тобой выйдем через дверь, а когда Венди вернётся, то подумает, что окно заперла её мама, и ей придётся полететь со мной.

Теперь понятно, почему, закончив игру в пиратов, Питер не вернулся на остров и не оставил Динь провожать детей на материк. Вот что, оказывается, он замышлял!

Он совсем не думал о том, что поступает плохо, и весело приплясывал. Заглянув в детскую поинтересоваться, кто это играет, он прошептал Динь:

– Это мама Венди. Очень красивая леди, но не такая красивая, как моя мама. У неё во рту полно напёрстков, но у моей мамы их больше.

Разумеется, он ничего не знал о своей маме, но иногда был не прочь и приврать.

Питеру мелодия была незнакома, но слова он понял: «Возвращайся, Венди, Венди, Венди!» – и воскликнул самодовольно:

– Вы никогда больше её не увидите, леди, ведь окно закрыто!

Тут музыка смолкла, и Питер заглянул в комнату ещё раз, узнать, в чём дело, и увидел, что миссис Дарлинг обхватила голову руками и в глазах у неё дрожат две слезинки.

«Она хочет, чтобы открыли оконную щеколду, – подумал Питер. – Но я не открою, только не я!»

Он ещё раз взглянул на миссис Дарлинг: слезинки были на прежнем месте. Или это уже другие?

«Она очень любит Венди», – сказал он себе и ужасно разозлился на неё за то, что не понимает, почему не может быть с Венди. А рассуждал он просто: «Я тоже её люблю, а быть одновременно и со мной и с вами, леди, она не может».

Но леди никак не могла с этим примириться, и Питер ощущал себя несчастным. Он избегал на неё смотреть, но она его словно не отпускала. Он попрыгал, погримасничал, но ничего не изменилось: она словно забралась к нему внутрь и стучится прямо в сердце.

– Что ж, хорошо, – произнёс наконец со вздохом Питер и, отодвинув щеколду, горько усмехнулся, не в силах перебороть законы природы: – Полетели, Динь, не нужны нам эти глупые мамы…

С этими словами он вылетел в окно, которое так и осталось открытым, каким его и нашли Венди, Джон и Майкл, хотя, разумеется, этого не заслуживали.

Не испытывая чувства вины, дети приземлились на пол, и выяснилось, что Майкл успел позабыть свой дом.

– Джон, по-моему, я здесь уже бывал, – неуверенно оглядываясь по сторонам, сказал мальчик.

– Конечно, глупыш, вон твоя постель.

– Ага… – кивнул Майкл без особой, впрочем, уверенности.

– Смотрите, – воскликнул Джон, – и конура здесь!

– Наверное, и Нана там! – обрадовалась Венди.

Но Джон присвистнул от удивления:

– Вот тебе раз! Там почему-то мужчина…

– Да это же папа! – заглянув в конуру, воскликнула Венди.

– Дайте и мне посмотреть на папу! – оживился Майкл, а взглянув, изрёк с таким искренним разочарованием, что остаётся только радоваться, что мистер Дарлинг в этот момент спал: – Он гораздо меньше пирата, которого я убил.

Венди и Джон были так поражены, увидев мистера Дарлинга в конуре, что усомнились в его психическом здоровье.

– Вроде бы, – произнёс с сомнением Джон, – раньше он не имел привычки спать в конуре…

– А может, нам просто казалось, что мы хорошо помним, как жили раньше? – неуверенно отозвалась Венди.

Им стало не по себе, и поделом!

– Но где же мама? – капризно воскликнул негодник Джон. – Очень легкомысленно с её стороны уйти из дому, когда мы прилетели!

В это время дети услышали звуки фортепьяно.