Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1
Шрифт:
– Вы… – начал он, но тут дверь в очередной раз открылась и появилась Ветрувия.
Она была довольна, слегка пьяна, щёки горели, глаза блестели, но, увидев, что происходит в остерии, улыбаться перестала и огляделась, вытаращив глаза.
– Что тут случилось? – спросила она точно так же, как предыдущие посетители.
– Много чего, – ответила я.
– Договорим в другой раз, – адвокат поднялся и коротко кивнул мне и маэстро Зино. – Желаю вам спокойной ночи. Но на вашем месте, я бы заперся изнутри и спал не слишком крепко. Мало ли что может ещё произойти.
– Благослови вас святой Евсевиус, синьор Марини! – рассыпался в благодарностях на прощание маэстро Зино. – Благослови вас святой Амвросий!
– Что тут было?! – подскочила ко мне Ветрувия. – Землетрясение?
– Нет, ураган по имени Занха, – ответила я, тоже поднимаясь. – Пойдем, расскажу. Хорошо, что тебя здесь не оказалось…
Мы поднялись в свою комнату, и пока я рассказывала Ветрувии о визите синьора кредитора, она ахала от ужаса и возмущения.
– Какой негодяй! И что ты теперь будешь делать? – всё ещё не могла успокоиться она, когда мы легли в постель, решив не гасить светильник на эту ночь и подперев дверь сундуком.
– Подам на него в суд. Но сначала надо посоветоваться с адвокатом. Что-то он не очень насчёт судебных перспектив.
– Красавчик на тебя смотрит, как на спелый виноград, – заметила Ветрувия. – Ты с ним поосторожней, Апо. Такие красавчики обычно до добра не доводят.
– Ну о чём ты? – сказала я, подбивая подушку, чтобы улечься поудобнее. – Любой красавчик адвокат меркнет рядом с синьором Луиджи и его кобылой. У Марино Марини просто нет никаких шансов.
Ветрувия засмеялась, и вскоре я услышала её ровное дыхание – моя подруга заснула.
Что касается меня, уснуть я никак не могла, хотя усталые ноги гудели, а руки и плечи саднило – завтра, наверняка, будут синяки… Но чаще чем угрозы синьора Занха мне вспоминались слова Фалько.
Синьор адвокат так торопился на помощь, что даже не оделся…
Какой добрый и заботливый синьор адвокат.
Глава 22
День после ярмарки выдался таким же ясным, как все дни перед этим. Мы с Ветрувией отправились домой, едва только рассвело. Пока веяло прохладой, и воздух не напитался обжигающим солнцем. Хотели выбраться из города пораньше ещё и потому, что догадывались – не мы одни потянемся из Сан-Годенцо, и на дорогах обязательно образуется затор.
Увы, и не мы одни были такие умные. Большинство гостей города выехали пораньше, и затор на выезде из городских ворот всё-таки образовался. Это было очень похоже на автомобильные пробки, которые я видела в больших городах в своём мире. Точно так же сигналил транспорт – лошади ржали, ослы ревели. Точно так же нетерпеливые водители (вернее – погонщики ослов и лошадей) орали едва не громче своих транспортных средств, переругиваясь и сетуя на глупость других водителей, которые не могут спокойно и без задержек проехать по колее.
Пять столетий прошло, а люди не изменились. Я слушала какофонию звуков, образовавшуюся вокруг нас, и думала, что все люди одинаковы – несмотря на время, страну, образование…
Ветрувия тоже поругивалась – правда, тихо, сквозь зубы, и не понимала, почему я так спокойна, когда вчера на меня напали, а сегодня мы никак не можем выехать из города.
Но я не была спокойна. И ситуация с Занхой тревожила всё сильнее, только сейчас вспоминать об этом господине совсем не хотелось. Я смогу обдумать это дело не торопясь, когда окажусь под защитой магической усадьбы. Да уж. Странно торопиться к своему тюремщику… Но так или иначе, а сад и дом были моими единственными защитниками в этом мире.
Ах, да. Ещё адвокат. Мариночка… Хотя после того, как он вчера обратил в бегство отряд вооруженных мужиков, называть его Мариночкой – форменное свинство. Он и правда герой. Прекрасный рыцарь. Примчался на помощь прекрасной даме.
– У меня уже будто муравьи в ботинках, нет никакого терпения, а ты улыбаешься, – вздохнула Ветрувия, понукая лошадь, чтобы прошла ещё на полметра вперёд. – Что приятного вспомнила?
– Про счёт в банке вспомнила, – ответила я ей. – Мы хорошо заработали за эти три дня. Да ещё и кучу заказов получили. Неделю поработаем – получим ещё почти столько же.
– Тогда можно и поулыбаться, – согласилась Ветрувия и тут же заорала на селянина, который на своём муле попытался без очереди протиснуться из переулка в общий поток по главной улице.
Наконец, мы преодолели выезд из города, свернули на просёлочную дорогу, ведущую к вилле, и погнали потихоньку синьору Тезоро, пропуская вперёд тех, кто торопился попасть домой.
Солнце поднималось всё выше, но пока мы добрались до виллы, погода изменилась – небо затянулось облаками, начал накрапывать дождик.
На вилле нас встретили тётушка Эа, блаженно дремавшая в кресле под виноградными лозами, и Пинуччо, который, воспользовавшись тем, что остался за хозяина, так же блаженно дрых под навесом, наслаждаясь прохладой и спасаясь от дождя.
Разгрузив повозку, Ветрувия надела на голову большую корзинку – вместо дождевика, прикрывая ею макушку и спину, и поехала возвращать лошадь и повозку синьору Луиджи, а я направилась прямиком к дому.
Дождь поутих, но всё равно накрапывало, и деревья, которым полагалось радоваться небесной влаге, как-то грустно поникли листьями. Но стоило мне зайти за плетёную изгородь усадьбы, как небо разъяснилось, дождь прекратился, и облака поплыли куда-то в сторону Лаго-Маджоре, тая на глазах.
Когда я подошла к дому, солнце уже просушивало последние дождевые капли на листьях, а стёкла в доме сверкали так, словно их только что вымыли. И снаружи, и изнутри, между прочим.
– Ты как будто скучал по мне, – сказала я, и в душе противненько заскреблось от угрызений совести.
Мне стало ещё совестнее, когда в ответ на мои слова деревья вокруг радостно распушили листья, а двери дома приветливо распахнулись, хотя я прекрасно помнила, что запирала их перед отъездом на ярмарку.
– Куда я от тебя денусь? – сказала я, взбегая по ступенькам, и подумала: – «Ну какой он тюремщик, этот маленький садик, этот странный двухэтажный домик? Он больше похож на такого же заложника ситуации, как и я. А вдруг, его тоже притянуло сюда? Перенесло из другого времени в это время?».
Надо было думать о том, как решать проблему с Занхой, но я позволила себе полентяйничать. Сегодня мне точно ничего не угрожало – тем более когда я находилась на колдовской вилле «Мармэллата», и можно было подумать не о неприятностях, а о чём-нибудь приятном. Или о ком-нибудь.