Чтение онлайн

С тех пор они и вправду виделись слишком часто. Сейра занималась под надзором строгих преподавателей, но, как только в расписании появлялась брешь – быстро шла в библиотеку, чтобы увидеть там его.

Серебряные волосы, бездонный взгляд и голос, от которого кровь закипает в жилах… Кайрон будто становился её помутнением, несвойственной одержимостью. Но не больной и оборванной, а необычайно… нужной. Будто все её естество к нему тянется, и это совершенно разумно в рамках их мира.

— Да. – задумчиво отозвался он.

На бледных губах Дарксайда промелькнула мимолётная, непривычно тёплая улыбка.

— Пойдём?

И Сейра кивнула. Она прекрасно поняла, что это значит – книги, кресла, библиотека… Хрупкая близость, которая с каждым разом становится всё более осязаемой.

Порой ей казалось, что они с Кайроном играют в причудливую шахматную партию, где правил нет, а фигуры расставлены неверно. Пешки пытаются удержаться на грани соблазна, королева фальшива, а король… есть ли он вообще?

В библиотеке она взяла книгу, опустилась на привычное место и почувствовала тягучую, вязкую рассеянность, которая вскоре перетекла в нетерпение. Ткань юбки охватывала колени и вдруг показалась слишком грубой, почти колючей. Сейра едва не заёрзала на месте, на мгновение закатив глаза.

Магия. Её мучает магия, вернее… Тот тонкий поток энергии, которую она получила из его рук. Нечто тёмное, почти запретное по меркам Октаэдра, но оттого не менее желанное.

Она читала о Дарксайдах. Искала информацию, как одержимая, пролистывая страницы. Их Дар описывали как «тяжёлый, пахнущий смертью», а она чувствовала лишь вожделенную прохладу с привкусом сандала и ночных цветов. Магия Дарксайдов иными воспринималась, как нечто неприятное, неживое, едва выносимое. Но Сейра погружалась в неё без стыда и страха, с готовностью смертницы.

«Я… знаю. Знаю, какова смерть на вкус. И, по иронии судьбы… Его магия не пахнет болью. Она приносит лишь покой, удовлетворение, тихий мрак ночи. И этим так пленяет»

Сейра резко выдохнула. Фиалка, увядшая на подоконнике, мгновенно налилась ярким пурпуром и выпрямилась, будто лишь сейчас очнулась ото сна. Кайрон вскинул брови, отрываясь от книги.

— Прости. Алтарная комната… странно на меня повлияла. – хрипло призналась Роузвуд, облизнув пересохшие губы.

Он посмотрел ей в глаза и, не говоря ни слова, накрыл ладонью тонкое запястье Сейры. Его пальцы прочертили узоры вдоль линии жизни, невесомо лаская. И тогда она вновь ощутила это – даже без круга камней. Импульс притягательной силы, что вспыхнул в груди опалёнными искрами.

— Не стоило нам идти туда. – хрипло выдохнул Кайрон. – Или, по крайней мере… стоило продолжить.

Она вскочила как ошпаренная. Посмотрела на него со смесью страха и непонимания. Сейра саму себя не узнавала – ей вдруг захотелось прильнуть к его руке, и Дар в глубине сердца заворчал довольной кошкой.

— Это какое-то безумие! – прошептала она, мотнув головой.

Алые локоны рассекли воздух в воинственном движении.

— Я либо сама сойду с ума, либо тебя сведу… Не знаю, что из этого мне нравится больше.

Мучительно. Мучительные для осознания, но приятные сердцу чувства. Грёбаный парадокс на кончике языка – который она ненавидела и обожала одновременно. Сейра презирала любовь. Презирала то, какой жалкой и слабой становится, когда дело касается близости…

Она любила Фабьена, и то была величайшая ошибка её жизни, обратившаяся погибелью. Сейчас же… Сейра испытывала нечто иное. Древнее, острое, смолянистое чувство принятия.

Будто с самого начала они должны были зайти в ту проклятую комнату, остаться там на ночь – и не расставаться вовсе. Будто магия их обручила задолго до рождения, и это страшно, по-настоящему пугающе осознавать.

— Я должна идти. – проронила Сейра, отвернувшись.

Она стыдливо скрыла собственное лицо, свои пылающие щёки, лишь бы он не заметил всю степень её внутренней борьбы.

— Сейра. – голос Кайрона, глубокий и желанный, пригвоздил её к месту.

Он поднялся из кресла, навис над ней, приподнял за подбородок и отчётливо выдохнул:

— Только позови, и я приду. Понимаешь? Только зов взаимного согласия. Я не стану принуждать тебя.

Его слова вызвали дрожь в теле. Как бы Сейра ни цеплялась за недоверие, за мучительное прошлое… Кайрон Дарксайд одним своим присутствием перечеркнул многое. Слишком многое.

«Идеальная пара. Данное понятие подразумевает редкую совместимость энергий, что время от времени происходит на территории Октуса. Иные называют его «истинной парой», отсылая к трактатам о безусловной магической связи. Впрочем, сие не является абсолютно верным утверждением.

Совместимость наследников Кровных исходит из ряда противоречивых факторов. Так, например, существуют традиционные связки Дара, которые, как правило, срабатывают в любом поколении.

С другой же стороны, есть индивидуальные сочетания, предсказать которые невозможно, однако они на порядок сильнее традиционных.

Энергетическая совместимость проявляется во многом. Имеет значение уровень Дара, время его принятия, дата рождения носителя и даже характерные черты (с учётом внутренних надломов). Идеальная пара, это, прежде всего – судьбоносная тяга, преодолеть которую возможно, но крайне непросто.

Некоторые полагают, что ни один из перечисленных факторов в целом не имеет значения, потому как превыше всего – воля Спящего Вседержателя. Именно его невидимая длань протягивает нити судьбы, которые затем сплетаются в ровный путь грядущих поколений.

Существует теория о том, что идеальная пара наследников способна менять под себя законы времени и пространства: если они по каким-либо причинам не соприкоснулись в должный срок, это всё равно случится»

Сейра дочитала отрывок до конца и едва не рассмеялась, закрыв ладонями уставшие глаза.

Глупости. Она считала всё это несусветной глупостью и, одновременно… Не могла поспорить с той сумасбродной, глубинной тягой, что зародилась в районе солнечного сплетения и разрасталась с болезненной неотвратимостью.

«Идеальная пара? Звучит до безумия иронично, почти смешно...» — мысленно простонала она, и с губ сорвалось тихое, глухое шипение.

Розы. Розы в маленьком саду на террасе буйно расцветали. Покорные её настроению, они распускались пышными бутонами, приоткрывая все грани этого внутреннего, запретного, совершенно излишнего греха.