Чтение онлайн

Однако при встречах они были обоюдно благожелательны. Герцог заботливо спрашивал о самочувствии, отмечал, что королева подошла к управлению государством, доверенном ей супругом, ответственно и серьезно. В общем, хвалил.

Лания в свою очередь интересовалась семейством его светлости, передавала им добрые пожелания, а на день рождение младшей дочери лично отвезла подарок. Празднества не было по причине траура, но дань уважения дядюшке жена его племянника оказала.

Да даже собственная родня королевы, на первых порах доставившая немало неприятных минут и переживаний, вела себя тихо. Батюшка, кажется, решил быть полезным дочери и больше не старался подавлять и указывать. Разве что несколько раз осторожно выразил озабоченность по поводу сближения королевы с графом Радкисом и усомнился в чистоте его помыслов. Но Лания тут же потеряла интерес к разговору с герцогом, вспомнила про неотложное дело и попросила секретаря проводить его светлость.

Раналу дела пока так и не нашлось, да Ее Величество и не спешила найти его. Ей по-прежнему не хотелось встречаться с братом. Могла бы и вовсе забыла о нем, но он оставался ее родственником, и отец служил живым напоминанием о данном ею слове. Но выбрать брату поручение означало, что после исполнения он войдет в ворота дворца, и сестра все-таки назначит ему должность, как обещала родителю. Впрочем, сам его младшая светлость, кажется, не страдал и продолжал жить той жизнью, к какой привык.

Что до матери, то она во дворце появлялась. Кроме больших завтраков, на которых присутствовали придворные и их семьи, герцогиня навещала дочь, прежде уведомив о визите через супруга. Однако, оказавшись рядом с Ланией, была скована и, похоже, совсем не понимала, как себя стоит вести. Ее Величеству даже показалось, что герцогиня Виллен опасается ее, но делать с этим ничего не стала, чтобы матушка не уверилась, что может по-прежнему что-то указывать своей дочери. Так что беседы выходили светскими и вовсе не похожими на те, когда встречаются родные люди. После них ни королева, ни ее светлость не стремились ускорить миг нового свидания.

В общем, можно было подумать, что всех устраивает и молодая королева и ее правление. Признаться, это настораживало даже больше, чем если бы интриги велись в открытую. Тогда хотя бы было понятно, у кого и что лежит на сердце, однако явного врага у Лании вроде бы и не было. Придворные помалкивали, должно быть, вдохновившись первыми отставками, а народ даже, кажется, был доволен своей временной властительницей.

На улицах неприметную карету королевы начали быстро узнавать, расступались и кланялись без всякого принуждения. Причиной тому стал Его Высочество. Принца в столице знали хорошо, и даже его простая неброская одежда не могла скрыть личности всадника, который каждое утро сопровождал карету. Так и запомнили и сам экипаж, и кучера с лакеем, и гвардейцев в обычной одежде, которые обычно ехали пусть и на некотором расстоянии, но окружив свою госпожу.

— Людям нравится, что вы религиозны, государыня, — как-то сказывала Келла. — Говорят, мол, сначала за мужа в храме Смерти королева помолится, а потом и за народ простой да за королевство едет молиться в храм Жизни. А еще радуются, что в предместье дороги начали делать. Ждут, что и в бедняцких кварталах порядок будут наводить. Кто-то им такое передал.

Лания знала, кто передал. И это как раз относилось к тем самым дням прошений, по поводу которых ворчал Канлин. Впрочем, для ворчания у него имелся свой повод, и вовсе не тот, который он назвал. Это относилось к причине появления этих самых дней.

Обычно жалобы отправлялись в королевскую канцелярию. Их изучали, на какие-то отвечали, какие-то оставляли без внимания, считая несвоевременным или вздорными. И сейчас было почти то же самое. Прошения и жалобы отправляли в канцелярию, но потом их передавали Ее Величеству. Она знакомилась с нуждами подданных и те, какие считала достойными высочайшего внимания, в канцелярии составляли в очередь и распределяли ее по «дням прошений».

После просителей уведомляли, что государыня будет ожидать их в такое-то время во Дворце правосудия для беседы и пояснений. И в указанный день и час робевший или же, напротив, деловитый подданный шел с докладом к самой властительнице Северного королевства. Обязательным условием был опрятный и трезвый вид, иначе жалобщика не допускали до монархини. Ибо нужно иметь совесть и стыд, и неважно какого ты сословия.

Впрочем, стоит вернуться к тому случаю, который поселил в душе наследника стойкое неприятие к дням прошений. Это произошло спустя два месяца после смерти Ангвира. Лания тогда возвращалась с поминальной молитвы. Она сидела в карете, закрыв глаза, и просто отдыхала перед началом нового дня.

Мысли ее текли лениво, особо ни на чем не задерживаясь. Наверное, она даже начала дремать, когда карету сильно качнуло. Лошади заржали, кто-то закричал, а после послышался гневный голос Его Высочества, теперь всегда сопровождавшего невестку верхом.

Лания сдвинула шторку, выглянула на улицу и увидела, как ее телохранители схватили какого-то мужчину. Тот продолжал что-то неразборчиво выкрикивать и выворачивался на карету, хоть его и прижали к земле. Королева, желая понять происходящее, открыла дверцу и спросила:

— Что происходит?

— Государыня! — охрипшим уже голосом воскликнул неизвестный. — Прошу вашей защиты, госпожа! Выслушайте меня, умоляю!

Один из гвардейцев ударил мужчину по голове, и Канлин, успевший спешиться, закрыл собой происходящее.

— Я сейчас во всем разберусь, сестрица, — мягко произнес принц. — Останьтесь в карете, возможно, за всем этим скрываются чьи-то недобрые намерения.

Лания поджала губы. Она короткое мгновение смотрела на деверя, а затем, распахнув дверцу, потребовала:

— Уйдите с дороги, Ваше Высочество.

— Это неблагоразумно… — попытался остановить ее Канлин, но королева лишь покривилась:

— Что за вздор? Лучше помогите мне выйти, и узнаем, чего желает этот несчастный.

— Ваше Величество, — принц продолжал смотреть на невестку, и она полюбопытствовала:

— Будем разыгрывать представление перед подданными? Или желаете унизить меня у них на глазах и показать, что королева не имеет ни воли, ни права слова?

Теперь губы поджал Его Высочество. Они с минуту мерились взглядами, и принц сам откинул подножку и подал руку. Лания не отказалась. До гвардейцев и незнакомца королева и ее деверь шли, не глядя друг на друга, и больше не разговаривали.

— Поднимите его, — велела Лания, остановившись.

— Кинулся под копыта лошадей, — доложил один из телохранителей, — звал вас, государыня. Шальной, подозрительный…

— Помогите, госпожа, — прервал его хриплый голос незнакомца.

Он уже стоял на ногах, но выглядел сильно потрепанным. И не только одежда оказалась в беспорядке после того, как его завалили на землю. Волосы разлохматились, из рассеченной брови стекала струйка крови, губы тоже, кажется, были разбиты. На руках легко угадывались ссадины, да и колени, похоже, были разбиты. Мужчина кривился, но смотрел на королеву с нескрываемой мольбой.

— Ему нужна помощь, — сказала Лания гвардейцам. — Отвезите его во дворец и позовите лекаря. Пусть осмотрит и поможет, потом мы поговорим. Посадите его в мою карету, а я прогуляюсь немного.

Лакей и кучер затолкали всё еще неизвестного мужчину в карету королевы. Лакей брезгливо покривился, глядя на руки, а кучер проворчал под нос:

— Теперь всё в крови перемажет, — и, повысив голос, сказал жалобщику: — Кто б ты ни был, помни, едешь в карете государыни. Только попробуй напакостить, я тебе и без гвардии королевской бока намну.

Что ответил неизвестный, Лания не слышала, как не слышала и слов кучера, потому что уже направлялась к дворцовым воротам, неподалеку от которых всё и случилось.