Чтение онлайн

Что не так с этим невыносимым человеком?

— Чем глубже король тонет в своем упрямстве и болезни, тем больше работы ложится на меня, — выдыхает он, и воздух между нами становится густым. — Переносить хлеб оттуда, где он гниет, туда, где он уцелеет. Разбираться с налогами, которые никто не может платить. Подписывать указы, которые уже ничего не значат. Заполнять тишину, которую он оставляет после себя. Хоронить правду, пока она не превратилась в слухи. Элара, я… — его голос срывается, путается и снова обретает твердость. — Я устал.

Его обнаженные и беззащитные слова ложатся между нами. Что-то под ключицами смягчается, как тесто, поднимающееся в тепле. Сострадание просачивается внутрь прежде, чем я успеваю запереть дверь. Потому что я знаю, каково это — устать от миллионов усилий, ведущих в никуда.

— Я хочу, чтобы это прекратилось. — Его ладонь скользит по скуле, уже не притворяясь чем-то иным, кроме ласки. — И не ради королевства, не буду прикидываться таким уж героем. Ради меня. — Его большой палец, медленный, как сама мысль, ведет по краю моей челюсти и останавливается у уголка губ. — Если я поставил свое отчаяние выше твоего… прости.

Сердце робко, но часто трепещет под его пальцами. Он так близко. Такой теплый. Мне хочется сильнее прижаться лицом к его руке.

Но я этого не делаю.

Наверное, я просто не умею — моя кожа привыкла к холоду смерти, к тяжести тел, которые не отвечают на объятия. Я отстраняюсь, позволяя его руке упасть, и стараюсь не вздрогнуть от прохлады, коснувшейся щеки.

— Он… он открылся мне, — быстро говорю я, сглатывая комок в горле. — Немного. Пошутил в саду. Улыбнулся. Говорил о матери. Спрашивал о брате. — Я чувствую предательскую мягкость в голосе при упоминании Дарона и тут же ее пресекаю. — Но этого мало. Каждая секунда на счету. Мне нужно понять его быстрее, не донимая расспросами, которые портят ему настроение. Взгляд в его прошлое не только поможет в этом, но и, возможно, подскажет, как убедить его накормить Корону.

Челюсть Вейла сжимается — так мужчины затягивают пояс перед тяжелой работой.

— Если бы в библиотеке был ответ, не думаешь ли ты, что я бы уже его нашел?

— Мужчины могут смотреть в упор и не видеть.

— Кое-что ты о мужчинах знаешь… — он молчит ровно столько, чтобы я поняла: я слушаю его дыхание, как дура. Когда он заговаривает снова, в его голосе слышится обреченность, облеченная в вежливость. — Через пять ночей я попробую провести тебя в библиотеку.

— Через пять? — вырывается у меня. — За это время мой брат может потерять еще пять пальцев.

— Ну, по четвергам писец кашляет сильнее, это послужит нам прикрытием, — саркастично бросает он. — «Родословная и стюарды», Элара. Это правило покрепче, чем бинты на руке прокаженного. Я стюард, а ты — никто из этого списка, а значит, эта вылазка требует… изящества.

— Хорошо. — Мой взгляд падает на пятнышко крови, выглядывающее из-под края ковра. Оно старое, да. Но не древнее. — Через пять ночей.

Глава четырнадцатая

Элара

?

— Не-при-ем-ле-мо! — Мисс Хэмпшир чеканит каждый слог своей культей с обличающей силой, шагая к покоям короля в такт своей ярости. — Выводить Его Величество в сад без моего одобрения! И не куда-нибудь, а именно к фонтану!

Я не поднимаю глаз, считая трещины в камне и принимая на себя нагоняй, который почуяла еще за версту.

— Ему нужен был воздух.

— Ему нужен покой! — отрезает она, и кончики ее слов достаточно остры, чтобы обдирать краску. — У него слабое сложение, а его нрав… — она шумно выдыхает через нос, как пар из перегретого чайника, — от этого точно не улучшился!

Я взвешиваю варианты: спорить и проиграть сразу или извиниться и проигрывать медленнее.

— Я не хотела причинить вреда. Откуда мне было знать, что статуя его так расстроит?

— Эта статуя отмечает место коронации королевы Офелии, девчонка! — она резко поворачивается, юбки шуршат о стену, когда мы сворачиваем к двери короля. — Ты притащила его ровно туда, где она истекла кро… — спотыкается на полуслове, культя замирает, словно слоги наткнулись на валун в горле. Затем она захлопывает рот так плотно, что челюсть щелкает.

В животе завязывается узел.

Значит, Вейл не солгал…

На мгновение единственными звуками в коридоре остаются наши шаги и шипение борющихся с сыростью факелов.

— Подверглась кровопусканию по совету лекарей, — жестко заканчивает мисс Хэмпшир, словно пытаясь заштопать ложью зияющую дыру в своем рассказе. Она бросает на меня резкий, оценивающий взгляд. — В свои… последние дни. Когда была больна.

Я слегка приподнимаю бровь, делая вид, будто она выдала всего лишь сплетню, а не тайну проклятия, о котором я и так все знаю.

— Этого больше не повторится, мисс Хэмпшир.

Интересно. Что бы ни случилось в королевских покоях, кто бы ни истекал кровью на паркете… Это точно была не Офелия, не мать Каэля. Возможно, Вейл прав, и это тупик, оставляющий меня в поисках ответов ни с чем.

— Мисс Хэмпшир! — по коридору бежит кухонная девка, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, комкая подол фартука. — Вы должны пойти. Доставка муки.

Вздох мисс Хэмпшир несет в себе усталость тысячи подобных помех.

— Святые угодники, мука останется мукой и к моему приходу. Что еще?

— Томас говорит, вы нужны немедленно, — девчонка тяжело дышит, косясь на меня и понижая голос. — Там повсюду люди, они не дают проехать. У стен. У ворот. Повсюду.

Мисс Хэмпшир бледнеет, становясь одного цвета со своим чепцом. Она поворачивается ко мне, разрываясь между раздражением и долгом.

— Будешь ждать здесь, у дверей. Не входить, пока я не вернусь.

Я киваю, сложив руки так, чтобы она не видела, как сильно я сжала их в кулаки.

— Да, мисс Хэмпшир.

И она уходит, спеша за девчонкой, шаги ее гулко и резко отдаются по камню. Звук быстро затихает, оставляя меня одну в коридоре, который стал слишком уж тихим. Пожалуй, стоит хоть раз сделать как велят и подождать. Мне не нужно…

Сквозь тишину просачивается шум.

Глухой скрежет.

Шорканье.

Снова, на этот раз громче, а затем — оглушительный грохот чего-то опрокинутого внутри королевских покоев. Дерево? Металл?

Пульс бьет в самое основание горла. Что там происходит? Он никогда не бывает таким активным. Для этого ему пришлось бы встать с этой чертовой кушетки, а…

Крик короля обрывает мои мысли, и это не просто крик, а яростный рев такой силы, какой я никогда от него не слышала. Это заставляет меня сорваться с места. Он в беде…