Чтение онлайн

На самом деле Пончик зря обиделся на Носика. Дело было в том, что у Носика, пока Пончик наслаждался сладостями в Империи Счастья, а потом — комфортом и уютом гостиничного номера в «Лунной жемчужине», случилась неприятность.

В общем-то, неприятность была маленькая, но видавший всякое Носик решил не дожидаться, пока маленькая неприятность перерастёт в большую, а то и в целую кучу неприятностей. Поэтому он решил поступить так, как обычно поступал в таких случаях — уехал в экспедицию на внешнюю поверхность Луны. Уж там-то неприятности, справедливо полагал он, до него не доберутся.

А неприятность заключалась вот в чём. Проводив Пончика и своих друзей-археологов, Носик прилёг на своё раскладушку и закрыл глаза. Со стороны любому показалось бы, что он лодырничает или отдыхает. На самом деле он не был лодырем, скорее даже наоборот. Просто как только у него выпадала свободная минутка, он старался посвятить её размышлениям над своими археологическими находками. Это у него называлось «делать научные выводы из собранного археологического материала». Правда, сам археологический материал он сразу же сдавал на бессрочное хранение в Музей Лунных Древностей, чтобы и другие коротышки могли полюбоваться древними находками — различными черепками, осколками, горшками и прочими предметами быта древних коротышек. Однако перед тем, как расстаться со своими драгоценными находками, он их тщательно срисовывал к себе в блокнот, затем измерял, взвешивал — и снова записывал, чтобы не забыть, где и что он нашёл, сколько это весило, какой оно было длины, ширины и на какой глубине лунного грунта пряталось. Ведь археология — наука очень странная.

Скажем, кто-нибудь выбрасывает на свалку разные предметы, которые уже никуда не годятся — например, разбитую чашку или сломанный утюг, или ещё что-нибудь, что с точки зрения нормальных современных коротышек считается хламом. Как вы это назовёте? Вы это назовёте — избавиться от мусора. Причём вам будет совершенно ясно, что мусор — то, что никакой практической ценности не представляет.

В археологии всё наоборот. Чем старее вещь — тем больше она ценится. А если этой вещи триста, а то и тысячу лет, то даже её часть — например, отбитая ручка от чашки — считается очень ценной. Чем больше находке лет — тем ценнее она в глазах археолога.

Допустим, какой-нибудь коротышка забредёт по ошибке на свалку. Что он сделает? Скажет: «Фу! Гадость какая!», зажмёт пальцами нос и тут же убежит со свалки подальше. А если археолог, делая свои раскопки, наткнётся на свалку, которую оставили после себя древние коротышки, он воскликнет «Ух ты! Какая прелесть!», и так обрадуется, будто и впрямь нашёл самый настоящий клад! Ведь по мусору, оставшемуся от древних коротышек, умный археолог сделает толковые выводы и сразу опишет, как жили древние коротышки: во что одевались, из какой посуды ели, с кем дружили, какие ремёсла у них были, а каких вовсе не было… В общем, изучение мусора — это прекрасная пища для археологических размышлений.

Чем больше находок сделает археолог, тем точнее в его голове сложится картина о жизни древних коротышек, тем толковее будут его выводы. А это значит, что современные коротышки, узнав, как жили древние коротышки, станут умнее, так как будут лучше знать свою историю. Ведь всем известно: чем лучше знаешь и помнишь свою историю — тем меньше ошибок совершаешь в современной жизни. Вот такая нужная эта наука — археология.

Итак, Носик разлёгся на своей раскладушке и принялся размышлять о своих находках и о жизни древних коротышек. В это время калитка скрипнула, и во двор вошёл белобрысый, как одуванчик, коротышка. Он был в чёрной кожаной тужурочке, в чёрной фуражке с козырьком набекрень, а через плечо у него была перекинута чуть потрёпанная коричневая кожаная сумка, туго набитая газетами.

— Здравствуйте, — поприветствовал он Носика. — Извините, что мешаю вам отдыхать.

Носик решил не отвечать, чтобы гость подумал, что он спит, и убрался восвояси. А кому понравится, если его кто-то так бесцеремонно отвлекает от важных для науки размышлений?

Гость, однако, уходить даже не думал. Напротив, он явно намеревался помешать Носику отдыхать, так как ему, судя по всему, что-то было нужно. Он кашлянул, помолчал, потом подошёл поближе к раскладушке и кашлянул ещё раз, погромче.

— Извините, что мешаю вам отдыхать! — повторил он теперь более громко.

Носик по-прежнему делал вид, что спит.

— Простите! — закричал коротышка, наклонившись над раскладушкой, прямо ему в ухо. — Я, конечно, прошу прощения, что мешаю вам отдыхать!

Носик открыл один глаз. Притворяться спящим было бессмысленно, так как по всему было понятно, что в покое его никто оставлять не собирается.

— Ну? — коротко поинтересовался Носик, надеясь, что разговор будет коротким.

— Извините, пожалуйста, что я вам помешал спать, но у меня к вам вопрос.

— Я, между прочим, вовсе не спал, а работал. Задавайте свой вопрос поскорее и оставьте меня в покое! — неохотно пробурчал Носик.

— Не могли бы вы ответить мне, какой у вас номер дома?

— Это ещё зачем?

— А затем, что я почтальон. Видите ли, мне по долгу службы положено знать, на какой улице находится тот или иной дом. До того, как вы здесь появились, на Сувенирной улице было двенадцать домов. И на каждом доме, заметьте, написано, на какой он находится улице и какой у него порядковый номер. А теперь на Сувенирной улице тринадцать домов, и на вашем доме, извините, никакого номера нет. Это непорядок.

— А вам, извините, какое дело до того, есть на моём доме номер или его нет? — вежливо, но холодно поинтересовался Носик.

— Как какое дело? Самое нужное и безотлагательное дело, между прочим. А если вам придёт письмо? Откуда я буду знать, вручать вам его или нет? Ведь у каждого нормального коротышки должен быть адрес. Куда же вам письма слать, если адреса нет?

— А зачем мне письма? — недовольно возразил Носик, который, честно говоря, писем не любил ни писать, ни читать. Во-первых, у него на это не хватало времени. Во-вторых, все письма казались ему скучными, если в них речь шла не об археологии. В третьих, Носик так часто колесил по стране в поисках достойного места для раскопок, что постоянного адреса у него вообще никогда не было. Ведь если вы помните, его дом запросто складывался и раскладывался, поэтому его легко можно было таскать за собой повсюду, как огромный чемодан на колёсиках. Ну и, спрашивается, зачем такому коротышке, как Носик, нужен был адрес?

Носик задумался. Коротышка обрадовался, что его слова произвели хоть какое-нибудь впечатление на такого безразличного коротышку, как Носик, и продолжил:

— Видите ли, поскольку ваш дом находится в конце Сувенирной улицы, а домов здесь двенадцать, если не считать вашего, то я думаю, что было бы правильно считать ваш дом тринадцатым. Вы не против?

— Да считайте, как хотите! — наконец, очнулся от задумчивости Носик. — Какая мне разница?

— Тем более! — обрадовался назойливый коротышка. — Раз уж вам всё равно, я буду считать ваш дом тринадцатым. Но для того, чтобы окончательно установить порядок на Сувенирной улице, я вынужден буду этот номер, и вас, так сказать, зафиксировать.

— Это ещё зачем? — нахмурился Носик. — Не надо меня фиксировать, я и без этого прекрасно обойдусь.

— Ах, какой же вы несговорчивый! — укоризненно покачал головой коротышка. — Вам всё равно, а мне, как почтальону, ваш дом одни неприятности приносит! Как только прихожу на работу, так сразу все меня и спрашивают: это что ж за непорядок у вас на Сувенирной? Адресов двенадцать, а домов — тринадцать? У меня на нервной почве от этой неразберихи даже сон пропал.

— Ладно, — сдался Носик, так как не любил, когда у кого-то из-за него пропадал сон. — Фиксируйте. Делайте, что хотите. Только побыстрей!