ЖАНРЫ

Космические приключения Незнайки, Футика и других коротышек

Осеева Светлана

Шрифт:

— А, это ты? — уже более приветливо сказал Бантик, увидев Половичка, и пропустил их в прихожую. — Заходи, только учти, я пока не проснулся толком, так что не обижайся, если я ещё немного покапризничаю.

— Ладно! Капризничай, сколько душе угодно, — кротко кивнул Половичок. — Только мы к тебе по делу. Нам теперь работать негде.

— Вот как? А я-то чем могу помочь?

Половичок слегка растерялся, но потом взглянул на Незнайку и сказал:

— Чем ты нам можешь помочь, я не знаю. А может, мы тебе чем-нибудь поможем? А, Бантик?

— А-а, ну тогда проходите в гостиную, — пригласил приятелей Бантик. — Располагайтесь! Подождите чуток, я уже капризничать перестал, вот сейчас ещё умоюсь — и стану гостеприимным. Можете пока приготовить себе чай, да и мне заодно.

Пока Бантик мылся в душе, а Половичок хлопотал вокруг чайника, Незнайка с любопытством оглядывался вокруг. Комната Бантика с первого раза казалась воплощением беспорядка. В то же время, стоило к этому беспорядку приглядеться повнимательнее, сразу же становилось понятным, что он наведён как бы специально, для удобства, и даже немножко кокетливо.

Посреди комнаты стояло несколько кресел, между которыми располагался журнальный столик. На стенах были развешаны несколько масок, какие-то рисунки и парики самых различных мастей. Стены были забиты книжными полками, как в библиотеке. На книжных полках, кроме книг, находилась масса предметов: здесь были статуэтки коротышек, кошек и собак, сделанные из разноцветных лунных камешков, всяческие кувшины и кувшинчики неожиданных форм, игрушечный паровоз, подзорная труба, стеклянные шарики непонятного назначения, большая красная ракушка и ещё много всякой необычной всячины, выставленной как бы напоказ.

У окна стояла софа, накрытая красным плюшевым пледом. На ней лежали очки, овальное зеркальце, кружевной носовой платок, кипа бумаги, чернильная ручка, несколько книжек с разноцветными обложками и тёплые шерстяные носки. Рядом с софой стоял торшер, под ним, прямо на полу — чернильница, несколько ярких закладок для книг и миниатюрная тарелочка из тонкого розового фарфора с печеньем. На подоконнике, позади софы, возвышалась массивная ярко разрисованная чашка, чайничек для заварки, несколько бумажных салфеток, серебряная ложечка, сахарница и розетка с малиновым вареньем.

— Что, небось думаете, ну и кавардак у меня? — спросил Бантик, энергично входя в комнату. Он был уже умыт, тщательно причёсан и распространял вокруг себя приятный запах.

— Подумаешь! Обыкновенное лежачее рабочее место, — пожал плечами Незнайка. — Я ещё и не такие кавардаки устраивал! — и это было чистейшей правдой.

— Это где же? — недоверчиво спросил Бантик.

— Да вот хоть у меня дома! Я когда-то так зачитался, что у меня на шляпе даже паук поселился, — похвастался Незнайка. — Такой беспорядок был, ух! За целых две недели с уборкой не мог управиться!

— Да-а? — с уважением покачал головой Бантик, уселся в кресло, закинул ногу на ногу и, покачивая тапочкой, стал рассматривать Незнайку с нескрываемым интересом.

— Как тебя зовут?

— Незнайка! — ответил тот и вспомнил, что так и не успел придумать себе другое имя, чтобы не подвергать себя опасности.

— Я серьёзно спрашиваю! — смутился Бантик и с тревогой взглянул на Половичка.

— Он правду говорит, — вмешался Половичок. — Имя у него такое.

— Никуда не годится это имя, — решительно заявил Бантик. — С таким именем на сцене делать нечего, моментально наживёшь кучу неприятностей. А ну-ка, повернись! Подпрыгни!

— А зачем это? — задиристо поинтересовался Незнайка и на всякий случай сунул руки в карманы брюк.

— Да вот какая беда получается, у меня артист заболел. Через неделю нашей труппе нужно ехать во Всезнайслав, где предстоит очень важный спектакль. Для них… — и Бантик кивнул подбородком куда-то вверх. — Вот, замену ищу. А у тебя типаж подходящий, только волосы нужно в рыжий цвет покрасить. А ну-ка, повернись, ещё, а теперь пройдись… Так, исключительно подходишь. Похож, похож! Ну как, идёт? Согласен?

— Идёт, — смутился Незнайка. — Только я стесняюсь вертеться во все стороны, да ещё и подпрыгивать, как воробей.

— Ну, это не беда! Эту дурь-то я сразу из тебя выбью.

— Что-о? Вы-ыбью? Я тебе выбью! — возмутился Незнайка. — Да я сам могу из кого угодно дурь выбить!

— Прекрасно! Просто замечательно! Какой темперамент, какая мимика! Но, голубчик, нельзя же воспринимать всё буквально. Выбить дурь — это значит потренировать, порепетировать, отшлифовать манеры… Вот, руки, к примеру, в карманах отучишься держать. И вообще, самое главное в актёрском деле — это вообразить себя тем, кого ты в данный момент изображаешь. Называется этот приём перевоплощением.

— Понятно, не так это уж и сложно! — смягчился Незнайка и вытащил руки из карманов. — А Половичок как же?

— Хм… Половичок? Для Половичка у меня в труппе свободных вакансий нету. А поскольку нет вакансий, то он будет сторожем при театре. Идёт?

— Идёт, — согласились оба приятеля.

— Ну что ж, все свободны! Располагайтесь, отдыхайте, делайте что хотите! А я устал, хватит с меня! — с этими словами Бантик вскочил с кресла, мгновенно переместился на софу, надел очки, схватил одну из книжек и стал читать.

Но не успели Незнайка с Половичком расположиться, отдохнуть и придумать, чем бы заняться, как Бантик захлопнул книгу и вскочил с дивана.

— Итак, пора приступать к делу! — с этими словами он залез под софу и через некоторое время показался оттуда с флакончиком в руках.

— Так, быстренько намазывай голову этой штукой!

Незнайка послушно намазал голову.

— А теперь грим, — сказал Бантик и аккуратно прилепил что-то Незнайке на нос. — Так-так, уже лучше. Теперь высушим твою голову феном, и дело в шляпе.

— А шляпа моя при чём?

— Твоя шляпа здесь не при чём, у тебя просто превосходная шляпа, голубчик. Только постарайся её не надевать в театре, а то ни веснушек, ни рыжих волос не будет видно, как следует. Ну как? — спросил Бантик, показывая Незнайке зеркальце.

Из зеркальца на Незнайку глядел едва знакомый ему курносый конопатый коротышка с ярко-рыжими, прямо-таки огненными волосами.

— Ну вот, — огорчённо вздохнул Незнайка. — А что знакомые коротышки скажут, когда увидят меня с такой физиономией?

Поделиться с друзьями: