Чтение онлайн

Но не забывайте, что это учение соотносится с вами, как река, а не как океан. Потому что океаном вам еще предстоит стать, нет ничего такого, как «я» и «ты». Океан - это назначение, он не такой же, как вы, когда начинаете свое путешествие как река. Вам нужно начать свое путешествие как индивидуальности, кем-то. И когда вы появитесь там, где нет ни «я», ни «ты», вы перестанете быть индивидуальностью и станете никем. Но помните, вы достигнете этого места только как вы сами, а не как кто-то другой. Именно в этом контексте Кришна говорит: «Свардхарме нидханам шрейа пардхармо бхайаваха».

Кажется, что Кришна пытается подавить Арджуну, когда говорит: «Лучше умереть, следуя своей собственной природе, нежели жить, следуя чужой природе». Возможно, Арджуна пытается преодолеть свою природу воина и стать брамином. Когда он переполняется печалью и состраданием, он просто пытается обрести свою природу, но Кришна тянет его обратно. Во-вторых, вы говорите, что Кришна не доминирует над Арджуной, что, наоборот, освобождает его. Но в начале Гиты Арджуна говорит Кришне: «Я твой ученик и сдаюсь тебе». И когда Гита заканчивается, Арджуна снова говорит Кришне: «Я буду следовать твоим наставлениям». Разве это не предполагает, что Кришна пытается навязать себя Арджуне в качестве мастера?

В этом отношении нужно понять несколько моментов. Если кто-то знает хоть немного Арджуну, он не может сказать, что Арджуна не воин. Он, конечно, воин, это его индивидуальные качества, а его печаль и озабоченность - минутная слабость. Он печалится не из-за того, что ему предстоит убить людей, он печалится из-за того, что ему придется убить членов своей семьи и родственников. Если бы они не были его собственными близкими людьми, Арджуна бы убил их как мошек. Он опечален не из-за войны, не из-за насилия, но из-за своей привязанности к тем, кто находится в противоположном лагере. Он не думает, что убивать плохо, хотя он говорит об этом, - это просто объяснение. Его основная проблема в том, что ему придется сражаться с теми, кто так близко с ним связан. Большинство из них - его родственники.

Самый старший в семье Арджуны, Бхишма, и его учитель, Дроначарья, находятся на поле боя в противоположном лагере. Кауравы - его двоюродные братья, с которыми он вырос с детства. Он никогда даже не мог себе представить, что ему придется когда-нибудь их убивать. Насилие - не истинная причина его нежелания сражаться, он столько раз погружался в насилие длительное время перед этим. Это не первый его военный опыт. Арджуна - не человек, который боится убивать, но он боится убивать своих близких. И он боится из-за своей привязанности к ним.

Неправильно считать, что Арджуна пытается стать брамином, потому что быть брамином означает быть непривязанным. Фактически, именно Кришна говорит ему оставить привязанности. Если бы Арджуна прямо сказал, что он против насилия, Кришна, наверное, не стал бы его убеждать сражаться. Он бы не стал убеждать Махавиру, несмотря на то, что Махавира тоже был кшатрием, воином. Он бы не стал пытаться убедить Будду, который тоже был воином. Удивительно то, что все двадцать четыре тиртханкары джайнов - кшатрии. Ни один з них не родился в другой варне. Что действительно удивительно - так это то, что философия ненасилия - это дар кшатриев этому миру. Для этого есть причина. Идея ненасилия может корениться только в почве, которая глубоко укоренилась в насилии. Люди, которые жили в насилии в течение поколений, были подходящими вестниками ненасилия, и кшатрии стали такими носителями.

Кришна не стал бы убеждать Махавиру совершать насилие, потому что Махавира не говорил, что не хочет убивать своих родственников и семью, он не печалился из-за них. Фактически, он отказался от них, он отказался от всех взаимоотношений. Его подход был совершенно другой. Он полностью отвергал насилие как бесчеловечное и бессмысленное. Он бы сказал: «Насилие - это нерелигиозное явление». Если бы Кришна начал с ним спорить: «Лучше умереть, следуя своей собственной природе», он бы просто сказал: «Не убивать - это моя собственная природа, я лучше умру, чем буду убивать». Он бы сказал Кришне: «Не говори мне убивать. Убийство враждебно мне».

Если бы Гиту проповедовать Махавире, он бы просто вышел из колесницы Кришны, сказал «до свидания» и удалился в лес. Гита не произвела бы на Махавиру никакого впечатления.

Но Гита нашла слушателя в Арджуне, на него она произвела впечатление и изменила его. Гита дошла до Арджуны не потому, что Кришна преуспел в этом, она изменила его ум потому, что он был внутренне воином, потому что сражение было у него у него в крови и плоти. Все его отвращение к войне и насилию, которое проистекает от нее, вся его печаль и озабоченность - все питалось его привязанностями, которые глубоко укоренились в нем.

Поэтому Кришна преуспел в том, чтобы рассеять облака, которые временно покрыли небо его ума. Эти облака не символизируют его истинный ум, они не составляют его небо. Если бы они были его истинным небом, Кришна бы не пытался изменить их. Это было бы вне обсуждения. Тогда Гита вообще не была бы высказана. Кришна бы знал, что это небо самого Арджуны, его собственная природа. Но небо не возникает внезапно.

Вся жизнь Арджуны свидетельствует о его истинном небе: о природе воина, а не брамина. И его отклонение от своей природы подобно подвижным облакам в небе, которые Кришна стремится рассеять. Если бы это была его истинная природа, для Арджуны не было бы причины бежать от нее. Очень ценно то, что Кришна говорит ему: «Лучше умереть, следуя своей собственной природе, нежели жить, следуя чужеродной природе». Если бы Арджуна просто сказал: «Это моя истинная природа; лучше умереть, нежели убивать других. Прости меня, я выхожу из игры», то история бы закончилась этим. Кришна не просит его следовать чужой природе, наоборот, он настаивает снова и снова на том, чтобы Арджуна познал свою природу и следовал ей. Все усилия Кришны на протяжении всей Гиты направлены на то, чтобы Арджуна осознал свою собственную природу. У Кришны нет никакого желания навязывать что-либо чуждое Арджуне.

Другая часть вашего вопроса также требует разъяснений.

Конечно, я сказал, что Кришна не мастер, что он друг Арджуны, но я не говорил, что Арджуна не ученик. Я не говорил этого. Арджуна может быть учеником, и это будет уже его отношением. Он, со своей стороны, может признать себя учеником, но это не имеет никакого отношения к Кришне, который, несмотря на это, остается его другом. Арджуна на самом деле его ученик, он хочет учиться. Быть учеником означает готовность постигать. Поэтому ученик задает вопросы. Арджуна задает вопросы, спрашивает, потому что он хочет учиться.

Есть определенный порядок того, как задает вопросы ученик. Это своего рода отдельная дисциплина. Для того чтобы спрашивать и учиться, ученик должен сесть у стоп своего мастера: это часть обучения тому, как стать учеником. Для того, чтобы спрашивать и учиться, нужно, чтобы ученик был искренним в желании учиться. У него должно быть смирение учиться. Не то, чтобы Кришна хотел, чтобы он был смиренным и сидел у его стоп. Со своей стороны он остается другом, а не мастером. Он отвечает на его вопросы как друг, для него это вопрос дружбы. Поэтому он тратит столько времени для того, чтобы все это объяснить Арджуне.

Если бы он был мастером Арджуны, то он очень быстро бы разгневался из-за бесконечных вопросов Арджуны, из-за его постоянных сомнений. Он бы сказал: «Достаточно. Отбрось свои сомнения и делай то, что я говорю. Нехорошо задавать вопросы, сомневаться, ты должен доверять и подчиняться своему мастеру. Ты должен сражаться, не задавая вопросов, когда я говорю тебе сражаться. Я не обязан тебе ничего объяснять». Нет, Кришна всегда с радостью отвечает и объясняет Арджуне все, что он хочет знать.

Такие длинные дебаты, такое тщательное объяснение того, что такое Гита - это уже достаточное свидетельство. Арджуна поднимает тот же вопрос снова и снова, у него не возникает новых вопросов, но Кришна ни разу не возражает. Теперь здесь то же самое делает Крийананд. Он задает одни и те же вопросы, только втискивает их в разные рамки. Для меня нет никакой разницы.