Чтение онлайн

Лилиан молча, с нескрываемой неохотою, взмахнула кистью руки, заново познакомившись с гостьями.

— Арвейнидд? И мужчины слушаются тебя? — Алиса искренне удивилась, что за миниатюрной девушкой-эльфом могут следовать неотесанные воины.

— В чем дело, Лопоухая? Со мной что-то не так? — тут же оскалилась Лилиан.

Ее переполняли комплексы, от которых она не могла избавиться. Невысокую и хрупкую, Лилиан долго принижали и не воспринимали всерьез, когда ей хотелось стать заметной, за что над ней еще и насмехались. Да, в кулачном бою ей по-прежнему не выстоять против неравного противника, но в магии она стала совершенной. Подобраться к ней, обидеть — невозможно. Лилиан добилась желанных высот, стала великолепным магом, туаном, бравым воином, учителем, стратегом и, наконец, арвейниддом. Ее уважают, к ней прислушиваются. Но прошлые обиды все равно остались. Есть слова и воспоминания, которые никогда из себя не вытравить, которые пожирают и разрушают изнутри каким только счастьем, должностями и иллюзиями не засыпай.

— Прости, я вовсе не то хотела сказать…

Лилиан с недовольным лицом отвернулась к окну. Алиса укорила себя за то, что вопрос сорвался с ее губ, за то, что причиной вопроса стала именно ее миниатюрность, хотя она сама выше Лилиан на два дюйма от силы. Нет, в мире людей никаким военачальником эльф бы не стала. Да и здесь, среди столь статных мужчин, это казалось смешным — гном руководит великанами. Конечно, важны способности, а не рост, но как же портит стороннее восприятие внешность, создающая первое впечатление.

— Миртис уже отобрала множество значимых камней у магов. Лиза и Майя убеждены, чтобы победить колдунью, мы должны использовать Кристаллы Силы, — объяснила Анна.

— Все предшествующие стражи справлялись сами, а у вас проблемы? — удивилась Лилиан. — Странные вы какие-то, подозрительно беспомощные что ли… А вы воспользуйтесь Кристаллом Желаний, раз так боитесь идти в бой, он все сам за вас сделает. Может быть даже никто не умрет, — язвила дочь Адрианы.

— Лилиан! — хранительница одернула ее, заставив замолчать. — Я понимаю опасения королевы, вы обрели истину слишком поздно и не до конца понимаете магию. Что же, девочки, — вздохнула она, — когда-то ваша мать защитила наш Лунный Лес, рискуя жизнью, и, наверно, теперь моя очередь отплатить Покровительницам тем же. Я отдам вам Кристалл.

— Вы знали нашу маму?

— О, Афина и Адель были бесстрашными защитницами, умными, сильными. Я восхищалась ими! Предотвращенное Восстание Черных Колдунов дало нам время покоя. Миртис, осознав возможности противников, затаилась, но сейчас, став сильнее, она показалась вновь. Кстати, Лилиан сражалась вместе с Афиной и Адель. Она убила самого Теоса!

— Теоса? А кто это?

— Не нужно вспоминать об этом! — грубо обратилась Лилиан к хранительнице и покинула дом, хлопнув дверью так сильно, что содрогнулись стены.

Адриана не была лучшей матерью, а Лилиан не была лучшей дочерью. Обе с характером, они никогда не слышали друг друга и мыслили по-разному. Между ними находилось так мало общего, их разделила огромная черная холодная пропасть. В душе обе горевали об этом, но никогда не произносили вслух. Как и любому ребенку в свое время Лилиан требовались любовь и поддержка, но Адриана слишком скупилась на проявление чувств. Скупилась до того, что порой казалась и вовсе бесчувственной.

В детстве Лилиан выслушала много насмешек, связанных со своей внешностью. Стремящиеся к сохранению чистокровности расы эльфы тяжело воспринимали иные союзы и их плоды, пусть и не осуждали в открытую. Лилиан выделялась больше других. Воспитание окружающих заставляло «лгать во благо» и лицемерно улыбаться, но она всегда знала истину и не раз слышала, как за спиной ее называли «Тифон». Тифон — могущественный и чудовищный великан, существо с сотней драконьих голов, туловищем, подобным человеческому, покрытым оперением, со змеиными кольцами вместо ног. Очевидно, что прозвище закрепилось из-за происхождения Лилиан, чудовищем нарекли за отличия, а великан и вовсе откровенная издевка. Стало бы куда проще, научи ее Адриана гордиться своим отцом и унаследованной внешностью. Но ни самого отца, ни его истории Лилиан не знала и мать наотрез отказывалась говорить о нем. Утраченная любовь принесла хранительнице так много боли, что она предпочла забыть обо всем. Только благодаря слухам и все тем же насмешкам Лилиан узнала, что ее отцом был перевертыш, оборотень-дракон. Отсюда необычные зрачки, цвет волос и смуглая кожа, что к счастью не покрывала чешуя. Говорят, он полюбил другую женщину, из ревности Адриана сожгла его крылья и дракон разбился. Но Лилиан предпочитала этому слуху не верить, а правду знала только хранительница.

Будучи магом с мировоззрением времен Великого Совета, Адриана полагала, что главное — это способности. Великолепный чародей всегда найдет хорошее место в жизни, заработок, славу, влияние. Посему и стремиться нужно не к хорошим результатам, а лучшим. Лилиан оказалась слабой, неуверенной, рассеянной — лемой. Адриана разочаровалась, не пыталась поддерживать, ободрять, не давала советов, не любопытствовала успехами. Казалось, заурядность способностей Лилиан раздражала ее. Это лучше, чем думать, что причиной холодности является обида на дракона, что так напоминает ей дочь. Она не интересовалась жизнью Лилиан, не выказывала любви, оставалась безучастна. Переоценивая собственную значимость, Адриана полагала, что дочь, так или иначе, удостоится поблажек и благополучия в будущем только потому, что она — хранительница.

Со временем, изменив отношение ко всему происходящему, научившись быть сильной, Лилиан набила на бритом виске татуировку собственными руками. Символы древнего эльфийского языка переводились как «Тифон». Лилиан твердо решила стать чудовищем, каковым ее нарекли, но в ином смысле. Она решила стать тем, кто поразит всех невиданной прежде разносторонней силой и волей, тем, кто будет способен бросить вызов самому Богу. Лилиан не давала себе поблажек и стремилась в самую высь, самостоятельно постигая все тайны и особенности магии. Она вырастила и воспитала себя сама. Кто знает, кем стала бы Лилиан, получи она материнское тепло. Возможно, никогда бы не открыла знаний туана, никогда бы не сунулась в воинское дело.

Застрявшее в подкорках желание получить одобрение матери толкнуло Лилиан на участие в войне с Черными Колдунами. И настал день, когда она прослыла героем, обрела долгожданное признание, уважение. Адриана почувствовала гордость и удовлетворение, стала мягче, потянулась к дочери. Поздно. Лилиан устала бороться, устала ждать тепла, и мать опостылела ей. Находиться рядом с хранительницей стало невыносимо, ведь ее любовь смог пробудить только успех. Оттого улыбки Адрианы казались лживыми, а забота наигранной. Лилиан старалась избегать встреч и разговоров, да и злилась теперь куда больше. Тогда в доме хранительницы, запоздало осознавшей ошибки, появился мутный хмельной напиток. Безупречная репутация ее пала, и король давно подготовил преемника на место Адрианы, однако и по сей день позволял оставаться хранителем.

Но у любой монеты две стороны и у каждого своя правда. Правда Адрианы в том, что она не так черства, как кажется. В те далекие времена, наполненные счастьем, хранительница проживала в суверенном Агатовом Королевстве, находившемся в горах. Здесь все дома врастали в агатовые скалы, являлись их частью. Случайным путникам королевство казалось мрачным, холодным и неприветливым. Его населяли перевертыши, в основном те, что обращались в драконов, им более прочих по душе приходился промерзший камень. Адриана лишилась всего в один день. Ее ребенок оказался мертворожденным. Не успев прийти в себя, Адриана узнала, что возлюбленного убили, когда он пытался защитить некую женщину. Она являлась простым человеком, но оказалась его любовницей и тоже носила ребенка под сердцем. Вспыльчивый до беспамятства отец дракона, прознав о ее происхождении, отнял жизнь сына и его любовницы. Мать дракона успела спасти их дитя, полукровку двух дней от роду, которую ждала та же участь. Дитя оказалось в руках Адрианы. Хранительница покинула Агатовое Королевство в ту же минуту, оставив прошлую рухнувшую в одночасье жизнь в холодных горах. Ей предстояло справиться с непомерной болью потери собственного ребенка, принять измену возлюбленного и его смерть, но самое невыносимое — вырастить чужое дитя. Дитя, что одним своим существованием изо дня в день будет напоминать обо всей боли, не даст ей утихнуть. И она не давала. Лилиан росла похожей на отца. Хранительница не могла заставить себя полюбить отпрыск измены возлюбленного, оттого всегда ее сторонилась. Она не пыталась обучать Лилиан магии, зная, что ее мать простой человек, демон Калпсиза. Не хотела тратить ни времени, ни сил, ни нервов, осознавая никчемность ее способностей. Однако девчонка проявила себя, кровь отца оказалась сильнее. Но только когда Лилиан приняла участие в настоящей войне с Черными Колдунами, Адриана испугалась за нее. Сколько бы хранительница не отталкивала дочь, Лилиан не переставала тянуться к ней, но этого было недостаточно. Чтобы осознать, что дитя всего лишь дитя, которое ни в чем не виновато и не должно расплачиваться за чужие грехи, которому всего-то и нужно любви, Адриане пришлось столкнуться с гранью потери. Хранительница поняла свои чувства, протянула ей сердце, но оно оказалось больше не нужным. Лилиан все поняла неверно и не желала более любить ее. Все то упущенное время Адриана могла быть счастлива и могла сделать счастливой дитя, но ее ослепила боль. Родители понимают ошибки гораздо позднее, чем вырастают дети. Хранительница нашла утешение в хмельных напитках. Адриана могла рассказать дочери правду, Лилиан тогда взглянула бы на все иначе, но правду она ни с кем, кроме хмеля, делить не хотела. Она боялась, что Лилиан, если и простит ее, покинет Лунный Лес, узнав, что даже эльфом не является.

— После победы над Теосом она и получила признание… — с грустью, почти не слышно, спрятав намокший взгляд, произнесла хранительница.

— Мы совсем ничего не знаем о жизни мамы и тети в Сорцерии. Адель исчезла так давно…

— Сильван знает о них больше чем кто-либо. Он по-прежнему в королевстве Дирилис? — Адриана с радостью отвлеклась от давящих мыслей.

— Сильван?! — удивились сестры.

— Они были хорошими друзьями. — Адриана улыбнулась и, театрально взмахнув рукой, добавила: — Следуя зову сердца, Сильван покинул Лунный Лес.

— Что вы имеете в виду?

— Он был слепо влюблен в вашу мать, Афину, а она уже тогда была замужем. Сильнейший маг покинул нас, потакая любви. Это вызвало много негодований в королевстве Иджис и, особенно, в Лунном Лесу, но таков был его выбор.

— Но он такой… холодный! — подобрала слово Анна.

— Это правда. Когда умерла ваша мать, он не смог вынести случившегося и заколдовал собственное сердце. С тех пор его глаза скрыты черной пеленой и он не чувствует никакой боли.

Сестры открыли для себя совсем другого Сильвана, иную его сторону. Это оказалось приятным откровением, теперь эльфу хотелось безоговорочно доверять. Наверно, удивительно похожая внешне на свою мать Анна, так или иначе, стала для него новой порцией мучительных воспоминаний. Или просто воспоминаний. Неужели он и вправду больше ничего не чувствует?