Кристалл Желаний
Шрифт:
— Майя найдет меня во сне. Анну ей не достать, а вот меня она может и убить… Ходит по чужим снам, дойдет и до меня.
— А ты ей не позволь, перекрой доступ к голове. Ты говорила, ваша первая встреча случилась в твоем сне. Ты открыта для всего неизвестного и удивительного, поэтому она смогла найти тебя. Но если ты решишь, что твоя магия сильнее, Майя уже не сможет войти.
— Нет, определенно нет! Я себя в этом убедить не смогу. Неужто нет какого-нибудь заклинания, чтобы защититься от ее визита?
— Да, есть, конечно…
Август поднялся с земли и подошел к Алисе. Он приложил ладонь ко лбу покровительницы и нашептал беззвучно некое заклинание. Увидев в глазах Алисы удовлетворенность, принц улыбнулся. Он устроился под боком у фелиса, который грелся у костра и даже не фыркнул, когда его покой потревожили. Вспыхнувшая странная ревность к животному заставила Алису переместиться к ним. К тому же вместе теплее. Она положила голову на грудь Августа, взбудоражив его спокойное сердце. Принц покрепче прижал к себе покровительницу. Он нежно и мягко гладил ее волосы. Бунтующие мысли Алисы успокоились, и она смогла погрузиться в сон.
Август слукавил. Не существовало никакого заклинания. Чтобы перекрыть Майе доступ к снам достаточно верить, что она не сможет войти. Алисе не хватало веры в собственные силы. Август позволил себе эту ложь, чтобы защитить ее. Теперь она верит в заклинание, которого нет. Главное — верит, что Майя ее не достанет. И она не достанет. Он не позволит. Никому. Август подхватил руку спящей Алисы и переплел пальцы. Ее тепло казалось особенным. Внутри поселилось странное чувство, наседающее мыслью, что до сих пор в его жизни не хватало именно Алисы.
Снова и снова, изо дня в день они ночевали в лесах. Короткий беспокойный сон и снова в полет. Наверное, будь ее воля, Алиса не спала вовсе. Она чувствовала безмерную благодарность к Августу за доброту и заботу. Он охотился, давал ей отдыхать и спать спокойно, насколько это возможно. Каждый раз принц закутывал покровительницу в плащ, они располагались под боком фелиса, и она засыпала в надежных успокаивающих объятиях. Алиса плохо спала. Ее постоянно тревожили кошмары. Жуткие, без толики надежды. Ей снилась Анна. Снилось, как сестра зовет на помощь, как страдает, но каждый раз Алиса опаздывала. Только Август и ободрял.
Алиса полюбила принца за искреннюю дружбу и поддержку. Его огромное сердце открывалось ей шире и оттого лишь сильнее хотелось, чтобы столь достойный человек стал кем-то особенным для сестры. Алису не беспокоили те насущные проблемы в отношении Августа, что беспокоили ее в отношении Александра, потому что знала, если Анна влюбится и захочет остаться в Сорцерии, она ей это позволит. Ведь все мечты и желания сестры должны сбыться, а свои — ерунда, мелочь, забудутся, поменяются.
Только оба не замечали, как отношения дружбы обретали все более яркий оттенок совсем других красок. Да, в эти тяжелые опасные дни они одни поддерживали друг друга, одни вели бой против бессчетных воинов Майи, только друг другу могли доверять, но их сблизили отнюдь не страх и отчаяние. Они питали друг друга тем незримым волшебством, которое таится в душе и в сердце. Их случайная встреча оказалась столь важной, столь значимой. Всегда рука в руке, глаза в глаза и упоение. Они давали друг другу счастье, настоящее, неподдельное. Но они не видели его, не понимали очевидного притяжения из-за стены волнений и стремлений к Анне. Они боялись принимать истину, подавляли ее, оберегая чувства тех, кто вверил им свое сердце.
Алиса старалась улыбаться, смеяться, но Август видел в ее глазах бесконечную грусть и тревогу за сестру. Он прекрасно понимал ее переживания, знал, что внутри она горит в кипящем котле. Улыбаться, когда на душе скребут кошки, все равно, что ступать по битому стеклу. Он хотел бы избавить ее от этой печали, от боли, но не мог. Ее сердце не будет спокойным, пока она не отыщет Анну. Он и сам не сможет смириться, пока не сделает все для счастья Алисы. За своим беспокойством Август не заметил, как понял, что Алиса «та самая»…
Глава 26
Анна больше не бродила по кораблю, не хотела никого и ничего видеть, стала добровольной узницей уже привычной каюты, двери которой не запирались. Адам по-прежнему приносил обеды. Упрямые, оба не желали общаться, лишь сталкивались молчаливыми взглядами, без слов требуя друг от друга каждый свое. Иногда заглядывались так долго, что казалось, сейчас один из них точно сломается, но этого не происходило. Дни все летели, и казалось, молчание поглотило то малое и без того незримое тепло между ними. Негласное понимание исчезло под тяжестью тишины.
Анна плохо спала ночами, много ворочалась, мысли, самые разные, никак не давали покоя. Все повторилось и в эту ночь. Яркий огонек пронесся мимо иллюминатора, и Анна не смогла побороть любопытство. Она подскочила с кушетки, выбежала из каюты и поспешила на палубу, боясь упустить что-то волшебное. Но увидела покровительница вовсе не чудо, а знакомую спину с парой трещащих крыльев. Анна тут же замерла за углом, прижалась к стене так сильно, будто желала стать с ней единым целым. От волнения закружилась голова, участилось сердцебиение. Казалось, бевингет услышит этот предательски бешеный стук.
— Где капитан? — обратилась Майя к кому-то из пиратов.
— Здесь, — послышался голос Адама. — Пошли прочь, — скомандовал он.
— Нашел девчонку? — Только услышав вопрос, Анна окаменела от страха.
— Не встречал.
Адам только теперь разобрался: он хотел, чтобы покровительница сбежала тогда, потому что не желал отдавать ее Майе. Анна должна была сбежать! И он бы смог казаться себе прежним, черствым, прогнившим. Но она осталась и сотворила с ним невесть что! Заставила размякнуть, пробудила теплые чувства. Нет, никто никого не может заставить, сам того захотел. Захотел стать другим. Это выбор, который делает не разум, а сердце. Милая бойкость и дерзость Анны, несокрушимая под страхом смерти добродетель, очаровали и разломили скорлупу Адама, за которую он все еще продолжал цепляться, обманывая себя и ее.
— Ты не стараешься! Найди эту чертову покровительницу!
— Найду. Королевства готовь побогаче.
Натянуто улыбнувшись, Майя обернулась в золотистый огонек и ускользнула в темноту.
Анна плакала, и счастливые слезы бежали по ее улыбке. Адам ее не отдал. Все-таки не отдал. Покровительница незаметно вернулась в каюту. Ложь Адама стала ее маленькой светлой тайной. Анна по-прежнему не могла уснуть, только теперь ее тревожили приятные мысли.
Утром, в привычный час, скрипнула дверь, и Адам поставил перед пленницей завтрак. Анна смотрела на капитана иначе; глупо, безоблачно улыбалась, никак не могла сдержать улыбку, как ни старалась.
— Спасибо, — с теплотой сказала она.
Благодарность, конечно, последовала не за завтрак, но Адам не знал, что Анна стала свидетельницей полуночного визита феи. Вернувшийся в ее глаза счастливый блеск, наконец, разрушил преграду, возникшую между ними. Адам расплылся в ответной улыбке, хоть и не понимал причин столь ярких перемен. Он остался, побоявшись упустить момент. Капитан расположился поудобнее, закинул ноги на стол, и принялся рассказывать о Лафарде, давеча оступившимся на лестнице. Анна и Адам смогли начать общение заново, без придирок, без требований, оставив разнявший их вопрос позади.