Чтение онлайн

Я собирался что-то сказать, но внезапно потерял дар речи. Просто молчал, как рыба, приоткрыв рот. Да. Веллинг несомненно прав. Человек не способен похитить Вервольфа. Это совершил вампир. Очень сильные вампиры. Похоже, маленький Норм доигрался в шпиона.

Я аж подскочил в кресле, когда зазвонил телефон - мой мобильник в кармане. Не глядя, ответил.

– Привет, Эл!
– Приглушенный голос я узнал не сразу.

– Кто это?
– безжизненным тоном спросил я. Все мысли занимал разговор с другом-следователем.

– Ты свихнулся?!
– яростно прокричал женский голос. Бекки будто белены объелась. Ну, а как же! Бойфренд не признал любимую девушку.

– Прости... прости, - тут же принялся извиняться я.

– Ладно уж.
– Она смилостивилась, и тон ее смягчился.
– Завтра вечером буду в Чикаго. Встречай меня в аэропорту.

– Конечно, - отозвался я, не понимая, приказывала она или просила.

Бекки положила трубку, не прощаясь. Вероятно, обида еще не прошла. Впрочем, мне-то какое дело? Я не люблю ее. Совсем никаких чувств к ней не испытываю. Завтра во всём повинюсь, скажу, что сердце моё отдано другой. Другому... Какая разница? Пусть считает меня геем - так даже лучше. Просто признаюсь, что объект моей любви и желания зовут Сэм. И точка. Это будет большая жирная точка в отношениях с Бекки.

– Завтра в аэропорту встречаю Ребекку, - зачем-то отрапортовал я.
– Так, что думаешь об утреннем убийстве?

– Считаю, ты прав. Насчет того, что следует показать рисунок Джеральду. Я полагаю, эти закорючки имеют смысл.
– Он глянул на печатный лист.
– Не зря же именно эти линии и точки выведены чем-то острым по живому телу. Да, парень к тому времени еще не умер, когда на нем царапали послание.

– Послание для нас, - тихонько шепнул я.
– Может, соберемся вечерком все вместе, командой, - предложил я, нарочно избегая определения "стая". Мы являемся одной компанией, а не семьей.

– Обязательно.
– Дирк кивнул.

Я хотел присутствовать при разговоре Веллинга и Волхва, когда первый спросит о значении таинственного символа. Они сами навязали мне лидерство, так пусть теперь делятся всей информацией.

С работы я сбежал пораньше - Колин Райт может уволить меня, когда ему вздумается. Мне это безразлично. Пусть пока и незаметно, но в Чикаго уже началась война, и если судить по опыту Нью-Йорка, при неблагоприятном стечении обстоятельств оборотни погибнут или превратятся в рабов. Быть может, я уже завтра буду найден с отрубленной головой. Предостережение-то ведь уже поступило.

Я зашел в супермаркет, чтобы прикупить домой кое-что из съестного, взял корзинку и принялся складывать туда то, что по каким-то причинам казалось вкусным. Я забыл, что питаюсь мясом, игнорируя другие продукты. Но сейчас мои мысли витали далеко от еды, и я загребал всё подряд.

Эти линии, прямые и кривые, нарисованы не случайно. Кажется, я и без Джеральда догадался, что означает странный символ. Господи! Я испугался собственной догадки. Я внезапно осмыслил, зачем кровопийцам понадобился Норм. Рейчел приехала в Чикаго не с пустыми руками - она привезла и печать, и перстень. Где она их взяла - один Бог знает. Или черт. Снова выкрала у нью-йоркского главы клана? Вряд ли. Это не так уж важно. Главное то, что вампирша приступила к исполнению грандиозного плана, к порабощению очередного города. Она убила человека и бросила его нам как предупреждение. Но не Дирк и не я будем следующими. Сперва вампиры заклеймят Норма. Может, это уже случилось, и он сейчас расхаживает по городу, размышляя над тем, как угодить новым хозяевам.

Зачем человеческой жертве забили рот фольгой? Это тоже прозрачный намек. Блестящая белая фольга - серебро. Оборотни боятся его, и вампиры, кстати, тоже. Фольга - предупреждение о вероятных пытках, которые применятся в случае непослушания.

"Нужно поподробнее расспросить об этом Джеральда, - подумал я.
– Наверняка шрам остался не единственным напоминанием о кровопийцах".

Я медленно шел вдоль полок, машинально наполняя корзину совсем не нужными товарами. И вдруг окружающий мир потемнел, погрузился в сумрак, точно на мир опустилась ночь. Предметы потеряли очертания, задрожали, как марево над раскаленным асфальтом. А звуки - людские голоса, шаги, музыка - притихли, будто унесенные в одно мгновение на много миль прочь отсюда.

И тут я увидел свет - единственное, что осталось четким в этом расплывшемся мире. Он горел, подобно солнцу, но не ослеплял. Я заворожено вглядывался в источник искрящегося огонька, который обволакивал всю мою сущность золотистым теплом, куда мне захотелось окунуться и утонуть без возврата. Я вдруг осознал: если оторву взор, то вмиг погибну; меня непреодолимо тянет к сиянию, будто привязанного веревками; я живу только затем, чтобы видеть это волшебное пламенное свечение.

Я обомлел, когда понял, что создание, окутанное ослепительно ярким ореолом, тоже на меня смотрит. Громко выронив корзину с продуктами, я вызвал переполох среди покупателей, но не обратил внимания на их испуганные вскрики. Главное, "свет" также моргнул от испуга. У существа, без которого я не мыслил жизни, правда, были светлые глаза. Я так и думал. Внезапно золотисто-рыжие локоны взметнулись, и моя судьба бросилась наутек.

Глава 11

Я помчался вдогонку, как когда-то за Ребеккой. Но в тот раз это была не настоящая любовь, а похоть, насколько бы грубо это не звучало. Я сомневался, что моя собственная скорость превышает быстроту и стремительность Лютича. Но не мог же я не последовать за судьбой. Я выскочил из супермаркета - двери едва успели отвориться. Что ж, я снес бы их к чертям, если бы те не открылись. Я выбежал и... замер. Растерялся. Лютича нигде не было видно. Я огляделся по сторонам. По тротуару двигались пешеходы. Лютич не мог уйти далеко, не мог перевоплотиться! Однако в каком бы облике он предо мной не предстал, я узнаю своего оборотня из миллиона остальных людей.

Я торопливо зашагал направо - чутье подсказывало направление. Конечно, одной интуиции мне было мало. Я достал из глубокого внутреннего кармана пиджака нож, который зачем-то постоянно носил с собой. Нож, хоть и потемневший, но, кажется, серебряный. Это его я подобрал после битвы, вместе с клоком рыжей шерсти. Я бросил решительный взгляд на кривое зловещее лезвие.

– Сэм!
– крикнул я. Лютич, разумеется, не откликнулся. Ничего другого я и не ждал. У меня не оставалось выбора. Я, с силой надавив, провел острием ножа по раскрытой ладони. Если рыжий оборотень рядом, то обязательно почувствует боль.

Есть! Из крошечного проулка донесся испуганный писк, будто кому-то сдавили горло. Я со всей прыти метнулся на возглас. Хоть в проулке и царил полумрак, я заметил светлую фигуру. Моя рана огорошила и задержала Лютича, а я, не теряя ни секунды драгоценного времени, одним прыжком настиг свою судьбу. Моя ладонь обхватила тонкое запястье, которое я рванул на себя, а в следующее мгновение толкнул пойманную добычу в сторону и прижал всем телом к стене. Рыжеволосое, прекраснейшее в мире, создание интуитивно трепыхнулось и замерло. Я так крепко держал руки Лютича, буквально пригвоздив к холодному камню, что вырваться у человека не было совершенно никакой возможности. Но, похоже, девчонка и не хотела высвобождаться.

– Прости, - робко пробормотал я, чуть отстраняясь. Ветер теребил ее распущенные золотистые волосы, которые щекотали мне лицо и шею.
– Я не знал, как иначе изобличить тебя.

– А зачем было ловить меня?
– Фраза была произнесена таким тоном, что я вмиг почувствовал себя невеждой и грубияном. Зато голос... Я впервые его услыхал. О! Пение райских птиц - кваканье лягушек в сравнении с голосом Лютича, для которого в человеческом языке не находилось определения.

– Потому что ты всегда пряталась и убегала, дурочка, - ласково сказал я.