Чтение онлайн

Затем она достала древний, потрёпанный свиток — карту, покрытую стрелками, загадочными символами и странными подписями вроде «зона забытых фраз». Все по очереди пытались наложить её на карту игрового мира, вращая и сверяя каждую линию. Но никакой логики не находилось — древняя карта Ривы была бессмысленна.

— На сегодня всё! Результаты восхитительны в своей абсолютной неопределённости! — с энтузиазмом объявила Рива, убирая карту. — Завтра встречаемся в том же составе, в то же время и в том же месте, то есть здесь! А пока разброд, шатание и лёгкие размышления. Вы все молодцы, особенно Хурстик!

Нестройным рядом ребята покинули комнату. Первой вышла целительница с косой. Она пробормотала «до встречи» и боком, стараясь не смотреть на мумию, поспешила к двери. Последним вышел Хурстик. Перед уходом он посмотрел на Риву с тем же выражением — как будто одновременно не понимал ничего и был ею восхищён. В его глазах всё ещё горел неподдельный интерес. Когда дверь за ним закрылась, в комнате повисла непривычная за последний час тишина.

Рива тяжело выдохнула и потянулась к волосам, вынув сначала одну заколку, затем другую, третью — и распущенные волосы с шелестом опустились ей на плечи. Она устало провела ладонью по лицу, задержавшись пальцами у переносицы. Театральная осанка исчезла. Померк блеск научного энтузиазма. Осталась лишь женщина лет тридцати — перегоревшая, измученная, с глубокой тенью отчаяния в серо-синих глазах, скрытых за строгими очками.

— С мумией я не перегнула? — спросила Рива, подняв усталый взгляд.

— Ну, как тебе сказать…

Кромор неторопливо обошёл стол, аккуратно подтягивая тяжёлую ткань и накрывая останки. Рива тем временем устроилась на большом стуле, выглядя в нём совсем маленькой и потерянной. Пожалуй, она была единственной, кто мог не нагибаясь пройти в крохотную дверь.

— Было эффектно, — наконец ответил Кромор с лёгкой усмешкой. — Но знаешь, несмотря на всё безумие происходящего, объяснить это можно. Скажем, ты наткнулась на скрытую пасхалку, которая намекнула, что древнее заклинание пробудит давно почившего мага, и он поведает тайну, ведущую к выходу. Безумно? Ещё как. Подозрительно? Возможно.

Рива невесело усмехнулась и бросила взгляд на бугор под тканью, потом перевела глаза на книгу, лежавшую перед ней.

— Да какой там… — выдохнула она и облокотилась на спинку стула. — Это тело мы нашли в склепе недалеко от крепости, а книга — это вообще сборник вымышленных заклинаний. Её написал иллюзионист, который с её помощью объяснял свои трюки. Связи ноль.

Кромор покопался в инвентаре и извлёк оттуда плитку молочного шоколада.

— Съешь. Для настроения.

Рива с сомнением взяла шоколадку и осторожно принюхалась. Затем кончиком языка коснулась уголка плитки.

— Это особый успокаивающий шоколад, — улыбнулся Кромор. — Его крафтит девушка брата Намтика. Правда, самой ей он явно не помогает: она крайне недовольна, что брат Вилл втянул её любимого в новое приключение. Обещала, что если с братом Намтиком что-то случится, то… мы все станем, как брат Костик.

Кромор усмехнулся и откусил кусочек от второй плитки. Сладость сначала коснулась языка, а потом медленно растеклась теплом по телу, словно кто-то заботливо накинул мягкий плед.

— Один из моих братьев как-то сказал: чем меньше девушка, тем больше в ней ярости. Так что я боюсь лишний раз гневать подругу нашего брата, и надеюсь, что с ним всё хорошо.

— Скоро я буду такой злой, что разнесу всю крепость, — пробурчала Рива.

Она сначала сделала один осторожный укус, потом второй — а потом вгрызлась так, будто решила съесть половину плитки за один раз, набив щёки до отказа. Кромор с дружеской улыбкой наблюдал за забавным, пусть и несколько хмурым хомячком.

Долгое время путеводной звездой запертых игроков было третье легендарное подземелье. Неважно, насколько было тяжело — главное, что впереди была ясная цель. На пути к третьей легендарке и развернулась главная борьба — между теми, кто хочет вернуться в реальный мир, и теми, кто хочет остаться. Но сперва брат Вилл узнал, что после третьей легендарки ничего не закончится. А потом Альянс, собрав все силы, прошёл одно из самых тяжёлых испытаний этой игры — и… всё равно ничего не изменилось. Не было ни поздравлений, ни большого прохода к выходу. Только тело поверженного финального босса и длинный список лута. Свободы в нём не было.

Посреди отдыха после приключений на другом сервере удалось в полной мере застать атмосферу уныния, которая витала в воздухе в первые дни. Игроки, которые уже чувствовали пьянящий запах свободы, вдруг поняли, что за главной дверью был лишь пустой зал, который по размерам казался ещё больше предыдущего. Никаких указаний. Никаких квестов. Лишь собранное Сказание.

Но прозябать посреди отчаяния никто не хотел, и упрямое желание найти путь домой обрело новую силу. Так в Альянсе, главной силе сопротивления Невозвращенцам, появился особый Отдел Исследователей. У него была ровно одна простая задача — изучать всё. Главное Сказание, книги, записки, разговоры, любые детали лора этого мира. Важна была любая крупица, которая могла бы навести на след, ведь если подсказки существуют, их спрятали глубоко среди строк, в аллюзиях и намёках.

В первые недели отдел насчитывал под две сотни человек. Вместе с этим Отделу помогали многие игроки Альянса, даже кто качался и не любил корпеть над книгами. Игроки несли в отдел всё, что казалось ценным, любые найденные книги и клочки информации. Но недели сменялись месяцами, и все с горечью заметили, что прогресса практически нет.

Энтузиазм начал угасать. Всё больше игроков покидали Отдел и сосредотачивали свои силы на более понятных сторонах игроков жизни — фарме, ежедневных заданиях и улучшении шмота. Одна из групп откололась и собрала свой отдел. Они сосредоточились на «полевой археологии» и попытках найти выход «грубой силой», через изучение каждого уголка мира, ведь если выход существовал, он должен физически где-то находиться. Их успехи были едва лучше, но своим высокомерием они сами могли легко пробить выход. Делиться данными они не спешили — передавали важную информацию в Альянс, и приходилось унизительно выпрашивать ценные сведения у глав и офицеров гильдий.

Рива запихнула в рот остатки плитки. Постепенно Отдел Исследователей сократился до горстки людей. Не было даже единичных успехов. Отчаяния становилось всё больше. И всё это на фоне липкой паутины, которую Гига раскинул над Альянсом. Не было сомнений в том, что везде его люди. Альянс становился шире, а значит внедрить своего человека было проще простого. Гига и его офицеры были в курсе всего — и даже контролировали часть решений. Альянс пытался бороться, но их борьба походила на сражение с собственной тенью. Уж слишком многое начало роднить две такие разные по идеологии структуры.

Раз люди Гига были везде, они явно были и в Отделе Исследований. В своё время эта мысль как мороз расползлась по коже. Было неприятно думать о том, что долгое время им могли подкидывать ложные сведения, вести по неправильной дороге и разваливать всё изнутри. И тогда Рива, которая понимала это не хуже, придумала план.

Уйти в подполье было невозможно: Отдел получал ресурсы и помощь только при официальном статусе. Оставался лишь один вариант — отвлечь внимание. Устроить шоу отчаявшихся глупцов. Спектакль тронувшихся с ума игроков, которые настолько разочаровались в своей работе, что в агонии пробуют самые отчаянные вещи, далёкие от того, что на самом деле способно приблизить к выходу.

Так и начался фестиваль безумия. Рива реорганизовала Отдел и выпустила на волю томящийся внутри дух безумного учёного. С каждым собранием градус абсурда повышался, и сегодняшняя мумия стала пиком. Но после каждого собрания, когда все расходились, начиналась настоящая работа. Успехов, впрочем, тоже было немного.

По лицу Ривы было видно: она устала. Даже для неё, человека с богатым опытом игры в настолки, это было тяжело. Кромор на секунду закрыл глаза. Внутри была только тьма — всепоглощающая, засасывающая, безнадёжная. Но где-то там, в самом сердце этой тьмы, теплился огонёк. Горела крошечная, едва заметная точечка света. Крохотная звезда, которая упорно боролась с наступающей тьмой и вселяла надежду, и события последних нескольких дней помогли звезде засиять чуть ярче.