Чтение онлайн

Museo Egizio (Turin), Cat. 1635

Древние египтяне усердно заботились о материальном обеспечении умершего. С эпохи Древнего царства гробница стала настоящим памятником в честь усопшего, где размещались его статуи, а стены покрывались изображениями умершего и картинами из повседневной жизни. В гробницу приносили еду и питье, различную утварь: считалось, что все это могло понадобиться усопшему. В погребальном пространстве записывалась жертвенная формула (др.-егип. хетеп ди несу — «дар, подносимый царем»), благодаря которой усопший мог участвовать в подношении жертв, приносимых божествам от имени царя, поскольку именно он считался распорядителем заупокойных даров подчиненных. В других случаях о заупокойной жертве заботились Анубис или Осирис как боги, связанные с погребальным культом. Один из вариантов начальной строки жертвенной формулы мог звучать так: «Жертва, которую дает царь Анубису, [находящемуся] на холме его, находящемуся в погребальной пелене, владыке земли священной». Потом начиналось перечисление подносимых даров, которые, как правило, были стандартизированными: тысяча хлебов, тысяча кружек пива, тысяча быков, тысяча сосудов с маслом и т. д.

Одним из вариантов очищения тела и его преображения, необходимого для возрождения в загробном мире, была мумификация, которую могла себе позволить только элита древнеегипетского общества. Согласно представлениям египтян, мумифицированные тела нуждались в магической помощи, чтобы функционировать. С этой целью к устам и глазам прикасались магическими инструментами — специальными крюком и резцом, а попутно произносилась так называемая формула отверзания уст (упет-ра). Этот ритуал был призван наделить усопшего жизненной силой и, подобно процедуре мумификации, оживлял его для загробной жизни. Особое состояние тела обозначалось термином сах, с помощью обряда мумификации оно преображалось и вместо тленного человеческого становилось божественным. Создание мумифицированного тела преследовало и другую цель: отделение ба от трупа, чтобы оно могло участвовать в загробном существовании. Но ба должно возвращаться к своей мумии, представление об этом укореняется с эпохи Нового царства. Одна из глав «Книги мертвых» и вовсе посвящена воссоединению мумии и ба. Вместе с тем для умершего было необходимо достижение преображенного состояния ах, которое ассоциировалось с небесами и светом, в то время как физическое тело должно было остаться на земле. В «Текстах пирамид» говорится о том, что ах соотносится с небом, а тело — с землей [172] . Соответственно, ритуальным действием, с помощью которого умерший обретал состояние ах, было сохранение тела от разложения.

По завершении погребальных обрядов саркофаг с мумией умершего помещали в погребальную камеру, недоступную для посещения. Для родственников же усопшего, приходивших к гробнице для совершения заупокойного ритуала, центром культового пространства была ложная дверь — обязательный элемент оформления. Она представляет собой имитацию двери и чаще всего размещается на западной стене культового помещения. Ложная дверь всегда вырезалась по определенному образцу и, как правило, покрывалась стандартизированными надписями и рельефами, изображающими покойного (реже — также членов его семьи) [173] . Через нее нельзя было пройти, она никуда не вела, поэтому в египтологии за ней закрепилось обозначение как ложной двери. Но для древних египтян она была вполне реальна, поскольку за ней обитал умерший. Египтянам было необходимо поддерживать связь между земным и загробными мирами посредством поднесения жертв для покойного и чтения специальных формул. Граница между двумя мирами не была непроницаемой, ведь египтяне верили, что предки их слышат и могут им помогать.

Дуат

Дуат (Дат) играет важнейшую роль в древнеегипетских заупокойных текстах. Но дать какое-то одно определение этого понятия невозможно, поскольку оно трансформировалось и в разные эпохи в него могли вкладываться неодинаковые значения. Этимология слова Дуат не совсем ясна, хотя первоначально оно могло быть связано с такими древнеегипетскими словами, как «утро» (дуау) и «восхваление бога» (дуа). И хотя исследователи иногда переводят этот термин как «загробный мир» или «подземный мир», правильнее будет оставлять это слово без точного перевода. В разное время в историографии выдвигались порой сильно отличающиеся друг от друга трактовки этого термина, что напрямую зависит от того, какое значение приписывается Дуату в том или ином источнике. С одной стороны, Дуат рассматривается как ночная сфера движения светил или место их восхода, что позволяет локализовывать это пространство на небесах. С другой — Дуат может выступать и как хтоническая область.

Наши сведения о том, как в III тыс. до н. э. древние египтяне представляли инобытийный мир и Дуат в частности, базируются на данных «Текстов пирамид». Там Дуат чаще обозначается как Дат — один из вариантов написания этого слова. Здесь Дат — не весь загробный мир, а только его часть и находится на небесах. Это место было связано со звездами и созвездиями Южного полушария, которые в древнеегипетских астрономических текстах часто обозначаются термином «неустающие». Они восходят после периода, проведенного в Дат: «Сказано: привет, этот имярек! Ты эта Великая звезда, несущая Орион, пересекающая небо вместе с Орионом, перемещающаяся [через] Дат вместе с Осирисом. Выходит этот имярек на восточную сторону неба» [174] . Здесь небесные светила и сопоставляемый с ними царь проводят какое-то время в Дате, прежде чем возродиться утром. Соответственно, Дат связывается с периодом, предшествующим восходу Солнца, когда звезды становятся невидимыми. Здесь же покойный царь готовится к восходу в качестве звезды. Отметим, что одна из важнейших составляющих картины мира «Текстов пирамид» — представления о звездах и их корреляции с мифологическим образами. Cудьба умершего царя соотносилась со звездами, поскольку он уподоблялся им в своем возрождении на небе. В первую очередь он ассоциировался с «неустающими» звездами, Сириусом и Орионом. Другим основополагающим представлением было отождествление со звездами божественных сущностей или душ, которые могли интерпретироваться в этом случае как бау или аху.

Хотя в «Текстах пирамид» царь уже отождествляется с богом Осирисом, последний пока еще не рассматривается как владыка Дуата или всего загробного пространства. Представления о хтоническом загробном мире отсутствуют в «Текстах пирамид»: все инобытийное пространство локализуется на небесах, имеющих свою топографию. Усопший поднимался на небо с помощью лестниц, подносимых богами. Передвижение осуществлялось в ладьях или на плотах по сети каналов, среди которых основным был Извилистый канал, отождествляющийся с эклиптикой. Попутно покойный царь оказывался в разных местах загробного мира, из которых наиболее часто упоминаются такие, как Прохладная вода (Кебеху), Земли Хора и Земли Сетха, различные озера (например, Шакалье озеро и озеро Дуата), Тростниковые и Жертвенные поля. Путешествие не всегда было беспрепятственным: водные пути и каналы часто охраняли перевозчики, которых умерший с помощью заклинаний должен был уговорить доставить ему паром или перевезти его по небесному водному пути. Также шествие усопшего по небу согласовывалось с ходом погребальной процессии, для которой последовательно открывались двери помещения, а значит, и неба.

Открытие дверей неба — один из самых распространенных сюжетов «Текстов пирамид», и многие изречения об этом совпадают с расположением помещений в гробнице. Мифологический аспект отворения дверей небес был тесно связан с земной реальностью гробничного помещения, где всегда существовала опасность для умершего не только от мифических, но и от земных враждебных сил. Это ярко видно на примере людей-рехит, которые, согласно «Текстам пирамид», находятся у дверей по всему пирамидному комплексу и представляют непосредственную угрозу покойному, поскольку известны как мятежники и антагонисты благого миропорядка в политической истории Египта.

В «Текстах саркофагов» путешествие по иному миру уже доступно и египтянину нецарского происхождения, который теперь также называется Осирисом. Это связано с тем, что во II тыс. до н. э., после распада Древнего царства, начинают записываться тексты, освещающие посмертное существование номархов и представителей элиты, которые могли позволить себе изготовление расписного деревянного саркофага. На днищах саркофагов начинают рисовать карты загробного мира, призванные помочь умершему в его непростом путешествии. Это часть первого «классического путеводителя» по иному миру, обозначающемуся как «Книга двух путей» и входящему в состав корпуса «Текстов саркофагов». Она представляет собой самый ранний вариант загробной карты, поскольку «Тексты пирамид» не сопровождались изображениями. «Книга двух путей» получила в египтологии такое название в связи с присутствием на карте двух дорог, по которым следовали усопший и бог Солнца в ладье в сопровождении спутников. Они путешествовали сначала с востока на запад по водному синему пути, а затем с запада на восток по сухопутному черному. Между двумя дорогами располагалось Озеро Пламени, а проходы стерегли демоны, чьи имена было необходимо знать, чтобы миновать все переходы и врата. Эти стражи многочисленны и имеют говорящие имена, такие как, например, Карающий Разрушителей, Великий Обликами, Ужасающий. Тот же, кто не проходил через места, охраняемые демонами, не мог продолжать путь. Здесь же впервые появляется и главный враг Солнца — Апоп, хотя сюжеты о борьбе со змеями под другими именами есть и в «Текстах пирамид». В качестве дополнения к карте на днище саркофага помещаются и другие изображения, включая обитателей иного мира и дворец Осириса, в котором умерший возносил этому богу мольбу.

«Книга двух путей» описывает в том числе странствование к месту под названием Ра-Сетау («проход волочения»). Первоначально этот термин обозначал некрополь Мемфиса и позже Абидоса, но в итоге стал использоваться как одно из обозначений загробного мира наряду с понятиями «Дуат» и «Запад» (Именет). В «Книге двух путей» Ра-Сетау, согласно одному из изречений, пребывает во тьме и окружен пламенем. Умершему необходимо сюда попасть, поскольку в Ра-Сетау находится тело Осириса, один взгляд на которого дарует бессмертие [175] . По сравнению с «Текстами пирамид» Осирис приобретает большую значимость и становится одним из главных действующих лиц загробного пространства. Целью путешествия усопшего, помимо встречи с Осирисом, становятся воссоединение с близкими и достижение Жертвенных полей, — частично эти представления затем перейдут и в «Книгу мертвых». Однако воззрения древних египтян на свою посмертную судьбу могли простираться и дальше обозначенных целей. В тексте уже упомянутого выше саркофага военачальника Сепи умерший достигает Великого Бога, которого, напомним, можно идентифицировать как Ра-Осириса, и сливается с ним.

Как и в случае с «Текстами пирамид», для «Текстов саркофагов» характерно включение в религиозную картину мира астрономического компонента, а посмертная трансформация покойного все еще разворачивается на небесах. Для древних египтян космическое время мыслилось как цикличное, что отражало опыт их наблюдения за непрестанным движением небесных тел. Возрождение умершего — как царя в «Текстах пирамид», так и простого смертного в «Текстах саркофагов» — связывалось с ежедневным восходом Солнца, регенеративными циклами Луны и гелиакическим восходом Сотис. Покойный мог восходить на рассвете подобно Утренней звезде (Венере), ассоциирующейся в этих текстах с Хором. Как и царь в «Текстах пирамид», усопший во II тыс. до н. э. был частью звезд, известных как «нерушимые» и деканальные. Дуат, по-видимому, еще остается частью неба, хотя в «Текстах саркофагов» впервые появляются упоминания о Верхнем Дуате и Нижнем Дуате, позже зафиксированные и в заупокойной литературе времен Нового царства. Интерпретация этих двух обозначений Дуата крайне затруднена, но, вероятно, Верхний Дуат все еще связывался с дневным небом, а вот Нижний, скорее всего, уже ассоциируется с подземным миром, хотя это только одно из предположений. Кроме того, в одном из изречений «Текстов саркофагов» говорится об открытии всех путей отдельно на небе, на земле и в Дуате [176] , что само по себе свидетельствует о наличии трех сфер в мироздании. Так или иначе, хтонический компонент в описании загробного мира «Текстов саркофагов» уже присутствует, что выражается в наличии многочисленных демонов-стражей, не относящихся к звездному миру — основному фону для путешествия умершего. Их количество настолько велико, что главным отличием потустороннего мира «Текстов саркофагов» от «Текстов пирамид» можно назвать его заселение демонами. Помимо Ра-Сетау, природу которого также можно считать частично хтонической, в «Текстах саркофагов» вводится еще один новый топоним — Имхет, который обычно трактуется как пещера в подземном мире. Это также мифический исток Нила в районе Гелиополя. В рассматриваемом корпусе текстов его связь с Дуатом еще не прослеживается явно, но с эпохи Нового царства Имхет определяется как самая глубокая его область. В мирской реальности это понятие, возможно уже с «Текстов саркофагов», отождествляется с пространством гробницы и непосредственно с погребальной камерой, — во всяком случае, такое отождествление явно присутствует в более поздней «Книге мертвых», где Имхет можно считать некой переходной зоной между миром живых и миром мертвых.

Отметим также, что в «Текстах саркофагов» слово Дуат выписывается не только с детерминативом звезды, заключенной в сферу, но и с детерминативом, который в древнеегипетском языке использовался для написания слова «дом» (

). Употребление такого, казалось бы, неожиданного определителя может объясняться тем, что Дуат теперь ассоциируется с продолжением функционирования родственных и хозяйственных связей, сложившихся на земле, и в посмертном существовании [177] . Это соответствует тому, что в «Текстах саркофагов» идея воссоединения умершего со своей семьей становится одной из центральных.