Чтение онлайн

«Оракул Горшечника» известен в нескольких рукописях, которые датируются от II в. до н. э. до III в. н. э. Во всех случаях текст записан на древнегреческом языке, но велика вероятность того, что он был переведен на него с демотического. В любом случае «Оракул Горшечника», без сомнений, часть древнеегипетской пророческой литературы. В нем царь Аменофис прибывает на Остров Солнца [159] , где перед ним некий Горшечник, посланный богом Гермесом (Тотом), произносит предсказание, в котором содержится подробное перечисление грозящих Египту социальных и природных бедствий. Здесь, как и в «Пророчестве Неферти», предсказывается убыль вод Нила и следующие за этим бесплодие земли и голод. Это сопровождается междоусобицами, сломом иерархии и преступлениями. Рабы освободятся, а их хозяева станут молить о пощаде. Будут совершаться страшные бесчестия: дев и юношей начнут насиловать, матерей брать в жены. В тексте упоминаются враги Египта — тифонцы, называемые так по ассоциации с демонизированным к этому времени Сетхом-Тифоном. Но Египет будет спасен тогда, когда придет правитель пятидесяти пяти лет, произошедший от Солнца. И наступит такое благоденствие, что живые будут умолять о воскрешении мертвых для разделения с ними этого блага. В Гелиополе же засохшая акация зацветет, а Нил вновь наполнится. По завершении пророчества Горшечник, как и Ягненок, умирает, и по приказу Аменофиса его хоронят в Гелиополе.

И Ягненок, и Горшечник могут быть связаны с Хнумом или другим бараноголовым божеством [160] . Существует еще одна интерпретация, согласно которой цари Бокхорис и Аменофис повстречались с самим богом Солнца, принявшим облик Ягненка и Горшечника, но не узнали его. Что же касается царей, то Бокхорис был фараоном из XXIV династии, а вот Аменофис — псевдоисторический царь, прототипами которого могли стать некоторые фараоны Египта.

Конечно, в строгом смысле слова назвать «Оракул Ягненка» и «Оракул Горшечника» эсхатологическими текстами нельзя, поскольку в них идет речь не о конце времен, но о больших временных циклах, в течение которых силы порядка борются с силами хаоса, что очень характерно для египетской религии. Тем не менее «Оракулу Ягненка» и «Оракулу Горшечника» присущи традиционные апокалиптические характеристики: крушение привычного порядка вещей (как природного, так и социального), гнет со стороны иноземцев или угроза их вторжения, но главное — ожидание прихода спасителя, образ которого со временем все более мифологизировался. Наступление же благодатных времен отодвигалось на более отдаленный срок. Отметим, что в египетских пророческих текстах, в отличие, например, от древнееврейских, приход спасителя не знаменует конца земной истории: все описанное может повториться и в будущем, потому что земное время египтянами также понималось циклично.

Рассмотренные выше тексты не единственные в египетской литературе, связанные с жанром апокалиптики. Помимо них, такие мотивы присутствуют в «Демотической хронике» (III в. до н. э.) [161] . Она представляет собой ретроспективный анализ правления последних древнеегипетских династий и первых македонских царей. В «Хронике» проводится идея, согласно которой те цари, чьи деяния соответствовали установленному богами закону, оцениваются положительно, а уклоняющиеся от этих норм воспринимаются негативно. В целом правители XXVIII–XXX династий оцениваются отрицательно, поскольку они не соответствовали стандарту царского поведения.

Ключевая идея данного произведения — провозглашение грядущего благочестивого правителя из Гераклеополя, который освободит страну от персидских захватчиков [162] ; его пришествие вызовет радость богини Исиды. Принято считать, что текст был призван обосновать приход к власти правителя из династии Птолемеев. Однако, согласно другой точке зрения, предсказанный правитель не обязательно должен быть связан с греко-македонской династией, а его воцарение может отодвигаться на неопределенный срок.

Вообще же в египтологии высказывались идеи возможного влияния древнеегипетской апокалиптической литературы на древнееврейскую. Так, известный немецкий исследователь Эдуард Мейер писал, что в картине, описанной у израильских пророков, задействована та же сюжетная схема, что и в египетской литературе [163] . И это, вероятно, не просто совпадение, а историческая взаимосвязь двух традиций.

Эсхатологические мотивы в мифологических сюжетах

Востребованность эсхатологических мотивов в Египте в разные эпохи отражается также в религиозно-магической литературе. С эпохи Нового царства появляются магические тексты, которые предназначались, как правило, для отражения ядовитых и опасных существ и были связаны с надлежащим исполнением ритуальных практик. В разных папирусах Нового царства о наступлении страшных времен в случае неисполнения ритуала говорится так:

Эти же представления перешли в магическую литературу Позднего и птолемеевского периодов и были напрямую соотнесены с отражением вражеских существ — в указанное время таковыми были Апоп и Сетх. Апоп угрожал движению Солнца, а Сетх — Хору и Осирису и препятствовал упорядоченному ходу вещей.

В «Книге отражения зла» [166] , кодифицированной в позднее время и представляющей собой запись ритуала, направленного против Апопа и Сетха, подробно перечислены космические катастрофы, которые могут произойти, если силы хаоса одержат верх. Все они связаны с возможным неисполнением ритуальных действий, связывающих концепцию возрождения Осириса и представления о мироустройстве. Перечислим те обстоятельства, из-за которых мир может быть ввергнут в состояние хаоса.

Нападение Сетха на обитателей горизонта (Ахет), что может вызвать нарушение круговращения Солнца. Как уже говорилось, Ахет — зона, где Солнце впервые показывается после ночного путешествия. Это также место, где возникает Хорахти — особая ипостась Хора, связанного с горизонтом и богом Солнца.

Статуэтка бога Сетха. Новое царство.

The Art Collections of Museo Egizio (Turin), Suppl. 1249

Солнечный диск не должен потемнеть на «берегу озера Двух Ножей». Это место — часть Острова Пламени, где, согласно гермопольской космогонии, появился солярный бог. Кроме того, оно известно как место битвы между Ра и Апопом.

Небо не должно поглотить Луну в третий день лунного месяца в окрестностях Гелиополя. Вполне вероятно, здесь есть указание на лунное затмение, которое могло считаться дурным предзнаменованием. В мифологическом контексте под этим явлением может подразумеваться борьба Хора и Сетха. Последний, согласно многочисленным указаниям в текстах, вырывает у Хора его Око (Уджат), связывающееся с Луной. Исцеление Ока соотносилось с лунными фазами, которые отмечали и фиксировали египтяне.

Воды Нила могут быть выпиты черепахой, из-за чего река пересохнет. Как уже упоминалось, высыхание реки — одна из самых страшных катастроф для древнего египтянина. Черепаха же в данном случае может выступать как одно из проявлений Апопа, с которым она ассоциировалась. Она порой представляла угрозу и для Солнца, поскольку в одной из глав «Книги мертвых» говорится о том, что Ра торжествует после смерти черепахи.

Не должно выйти пламя из Нуна. В представлении египтян огонь выполнял очистительную функцию, но также был связан с разрушениями и наказаниями. Так, например, в загробном мире, описываемом в текстах времен Нового царства, нечестивцы помещались в огненные озера. В магических заклинаниях пламя использовалось для уничтожения вражеских фигурок. Огонь был связан и с творением: согласно гермопольской концепции, Остров Пламени возникает из Нуна и ассоциируется с появлением Создателя. Но с огнем связывались Апоп и другие первородные змеи, поэтому в приведенном высказывании может идти речь о возврате к периоду, предшествующему творению, что воспринимается как катастрофа.

Не должны сдвинуться два неба — южное и северное, иначе небесный свод упадет на землю. Как уже упоминалось, древние египтяне различали северную и южную стороны неба по созвездиям. Кроме того, эта концепция соотносится с разделением земли на две части, о чем говорится в источниках. Сдвиг двух сторон неба и последующая катастрофа, когда небеса упадут на землю, будут означать возврат к состоянию первородного хаоса, когда Шу еще не разделил Геба и Нут.

Воды моря не должны стать сладкими, быть выпиты или истощены. По-видимому, обычные воды, с которыми связывалось плодородие почвы, могут быть отравлены или выпиты зловредным существом либо изменение структуры вод моря способно вызвать его пересыхание.