Чтение онлайн

– Так можно и по Европе прокатиться до Бротты, а оттуда на корабле рукой подать, - заявил Джон Астер.

И вдруг спросил:

– А я ведь, Вера Ивановна, не просто так спрашиваю, вы мне ведь очень интересны, нравитесь очень, но я всё же вижу будущее своё на Американском континенте, и сейчас сдерживаю свои чувства, потому как не знаю, сможете ли вы мне ответить по-настоящему.

А Вера подумала, вот ведь как бывает, то ни одного предложения, одни насмешки, то сразу два.

И Вера Джону Астеру честно ответила:

– Я считаю, что где родился, там и жить надобно.

– Значит ли это, что вы мне отказываете?
– расстроенно сказал Джон Астер.

И уж коли пошёл такой откровенный разговор, то Вера снова сказала правду:

– Не обижайтесь Джон Якович, но я не хочу никуда уезжать, здесь моя Родина, и здесь я и жить хочу и работать.

Больше этим днём они к этому разговору не возвращались, Джон Астер снова шутил и рассказывал интересные истории про Дикий Запад.

***

Днём позже. В доме Броттского посольства.

– Она мне отказала, - сказал Джон Астер Чарльзу Уитворту.

В голосе его сквозила досада, как будто бы он не ожидал никакого отказа.

– Я же чувствовал, что я ей нравлюсь, она с благосклонностью принимала знаки внимания, и ей было приятно со мной общаться и не только по делам. Я вижу, когда человек неискренен, а она была честна.

Чарльз Уитворт выслушав расстроенного американца, сказал:

– Такие они здесь русские женщины, она будет в тебя влюблена, но останется с тем, кого жалеет.

– И кого госпожа Фадеева жалеет?
– спросил Джон Астер.

– Вокруг неё много кто увивается, но двое особенно, - ответил посол Бротты, - Потапов Алексей и граф Морозов.

– Кто такие?
– спросил Джон Астер, сразу по-деловому подходя к возникшей проблеме.

– Потапов молодой дворянин, на начинающей ступени у Перфильева, а вот Морозов тот сложнее. На хорошем счету у императора, и по некоторым сведениям в Тайной канцелярии не последний человек.

Джон Астер молча смотрел на Уитворта, пока, не понимая зачем тот ему это говорит.

– Если бы у вас получилось вывести дело так, чтобы ясно стало, что готов за даму граф Морозов, можно было бы интересную комбинацию провернуть.

Джон Астер удивлённо взглянул на Уитворта.

И тот продолжил:

– А с дамой мы вам поможем.

Малино. Имение купца Фадеева.

Ирэн приехала к раннему обеду, но, впрочем, так и договаривались, что не поздно будут встречаться. Ехать-то из столицы не быстро. Пусть и недалеко, но всё же больше часа получалось. Это ещё хорошо, что погоды стояли хоть и морозные, но снега пока было немного.

Ирэн приехала со старшими детьми, и Вера порадовалась. Ведь это в первую очередь означало доверие, к кому попало с детьми не ездят.

– Мы же теперь в столице живём, - говорила Ирэн, - гулять стали меньше, чем в имении. Она вздохнула:

– С одной стороны, интереснее в столице, театры, сейчас ярмарки новогодние открыли, приёмы, а с другой стороны, со всем этим времени совсем не остаётся, да ещё и Сергей Михайлович всё время в Кремле пропадает.

– Да, - отвечала Вера, - я поэтому и уехала из столичного дома. Здесь как-то время будто по-другому бежит, успеваю гораздо больше, а, ежели надобно в столицу ехать по делам, то в дороге можно ещё и дела поделать.

Дети убежали на конюшню, Ирэн разрешила под присмотром конюхов выездку сделать. Они даже одежду привезли, потому как запомнили, что им Вера Ивановна обещала.

А женщины остались разговаривать в доме. Вера показывала, интересные комнаты и картины, которые ещё отец собирал, рассказывала, что сама собирается делать, так до обеда оставалось около часа и они дошли до кабинета, и Вера достала материалы по прожекту парка, над которым уже начала работать и фонограф, на телефонию пока побоялась замахнуться.

У Веры был примерный эскиз, который ей сделал один из художников, с которым она в прожекте торговой галереи работала. Парк напоминал весёлую ярмарку, с каруселями разной величины, искусственным озером с лодочной станцией, и с одной большой горкой.

Они с Ирэн начали обсуждать тематику, и действительно взяли сочинения поэта Пушкина, в чьём варианте сказки звучали не только волшебно, но и наиболее образно, и вскоре на плане появились пещеры царя Кощея, «страшный лес» полный кривых зеркал, замок спящей царевны, с качелями, и горка, которую Вера предполагала только в зимнем варианте вдруг обрела название «русская» и после рассказа Ирэн, Вера вдруг задумалась, как сделать так, чтобы по ней с криками и смехом скатываться и летом.

– Откуда в вас эта фантазия?
– спросила Вера, которую поразил рассказ Ирэн, о невероятных аттракционах, которые можно было бы сделать, но пока не хватает инженеров, способных это сконструировать.

Ирэн вдруг замолчала, и через несколько долгих мгновений сказала:

– Иногда мне кажется, что я когда-то жила совсем другую жизнь, и там всё это было, и поэтому я знаю, что это можно сделать.

И посмотрела на Веру.

А Вера вдруг опустила глаза, потому что ей показалось, что Ирэн намеренно это сказала, что она знает, что Вера живет здесь не своей жизнью, что всё то, что Вера придумывает, она уже когда-то делала, и Вера вдруг почувствовала себя воровкой.

Ирэн явно собиралась что-то спросить, но в этот момент в дверь кабинета постучали, и слуга сообщил, что обед накрыли в синей гостиной и что молодые светлости уже там, ждут, не могут начать, но страшно проголодались.

За обедом снова зашёл разговор про парк, Танечка, дочка Ирэн, тряхнув золотым непослушным локоном, выбившимся из необычной косы, заявила:

– Вы, Вера Ивановна, как построите парк, мы с братом первыми будем ожидать приглашение на открытие.

И посмотрела на маму:

– Мы же сможем поехать на открытие, да?

А Вера вдруг с ужасом поняла, что парк надо к лету запустить, и на строительство у неё совсем времени не осталось.

Ирэн, заметив, что Вера изменилась в лице, сказала:

– Вижу, Вера Ивановна, вы тоже осознали, куда вас мой супруг втянул. У них вот так вот всё, все прожекты надобно ещё вчера сделать.

Вера вздохнула:

– Я предварительно посчитала, у меня получается, что к маю, основные конструкции можно будет поставить.