Чтение онлайн

И тут вдруг объявили императора с императрицей

Вере удалось взять себя в руки. Она и так здесь совсем даже не своя, и ещё не хватало, чтобы все увидели, что она плачет. Заиграла негромкая музыка. Такая, чтобы фоном, и все разговоры смолкли, и девицы тоже перестали шептаться, и всё внимание переключилось на важно шествующую императорскую чету, за ними шёл граф Андрей Забела с супругою, там же Вера увидела Ирэн с мужем.

Ирэн, заметив и сразу выделив Веру среди прочих помахала ей рукой, и Вера в очередной раз поразилась необычности этой женщины. Вот ей всё равно на мнение других и на этикет, она живет так, будто бы этот мир для неё лишь создан.

И Вера сделала глубокий вдох и решила быть как Ирэн, и не обращать внимания на условности, она всё равно здесь, потому что её пригласили, а не потому, что получила это по праву чьей-то старой крови.

С таким мыслями стало легче, и Вера благодарно улыбнулась Ирэн, которая сегодня была в тёмно-бордовом платье, без рукавов, с длинными перчатками, тоже выделяясь на фоне остальных разодетых в зелёные, жемчужно-серые, голубые, синие и фиолетовые платья.

И Вера почему-то подумала, что на следующий бал дамы будут требовать себе такой же фасон, чтобы как у Ирэн, по фигуре, без пышного кринолина.

Но тем временем императорская чета устроилась на возвышении, на тронах. Вере было очень хорошо видно, она мысленно поблагодарила Алексея Потапова, что он умудрился так близко её поставить.

Князь Марецкий объяснил Вере, что вначале всегда проходит торжественная церемония, император скажет слово, потом будет несколько награждений, и Верино в то числе, а уже после этого император с императрицей будут проходить мимо дебютанток, которые должны будут выстроиться с отцами или с кем-то из старших родственников, но обязательно мужеского полу, и около каждой останавливаться и девицу будут и императору, и императрице представлять.

Вера снова скорее почувствовала, чем увидела, что Морозов смотрит прямо на неё. Теперь сомнений в это не было, потому что девицы раздвинулись, расходясь ближе к родителям, и, невеста его теперь стояла довольно далеко от Веры, вдруг оказавшейся в первом ряду.

После речи императора о том, что этот год ознаменовал собой формирование новых тенденций в технике и искусстве, казалось был вещах не сочетаемых, император выразил надежду, что следующий год тоже пройдёт также плодотворно, позволяя Стоглавой империи удерживать лидирующие позиции в мире, как повелось с недавних пор.

– А теперь, - торжественно объявил император, и улыбнулся, - я бы хотел традиционно наградить тех, кто отличился делами своими.

Первым император вызвал некоего Василия Владимировича Петрова*, который оказался изобретателем электричества. Охарактеризовали его как «укротителя молний», но награждали его не за это, видимо, за изобретение электрической батареи господин Петров уже был награждён, теперь Василий Владимирович создал телеграф, и уже экспериментальный образец построен и его опробовали, и планируют развивать дальше.

(*Об этом человеке написано в книге История Ирэн. Выбор)

Потом были награждены певица, группа медиков, и вот наконец, прозвучало и её имя. И Вера вдруг почувствовала, что колени у неё задрожали, но сделав глубокий вдох и медленный выдох, она вышла и пошла к середине залы, чтобы потом свернуть на специально расстеленную дорожку и подойти к тронному возвышению.

Остановившись у конца дорожки, что, как Вере объяснил князь Марецкий, означало место, где должно стоять награждаемому, Вера, сделав глубокий реверанс, выпрямилась. Возле тронного возвышения она увидела князя Марецкого, у того в руках была какая-то папка. Всё это Вера отмечала как-то вскользь, как будто бы и не с ней всё происходило.

Увидела улыбку на лице императрицы и, как сквозь вату услышала слова императора, что Вера Ивановна Фадеева, за мужество и героическое поведение, и спасение сына князя Марецкого, а также за помощь в проведении тайной операции награждается орденом Святой Анны второй степени, и присвоением личного наследуемого дворянства, а также получает в собственность две деревни на сто пятьдесят душ и десять тысяч золотых империалов премии.

Вере показалось, что тишина в зале, которая установилась после прихода императора, после объявления её награды стала просто оглушающей.

«Вот тебе и купчиха,» - подумала Вера, и вдруг поняла, что надо что-то сказать, а слова застряли вдруг в горле, и слёзы всё-таки предательски подобрались к глазам и она глаза, наполненные слезами, подняла и взглянула на императрицу, и та, вдруг встала со своего трона и спустилась к ней, и обняла Веру, как будто бы Вера была ей родная. И после этого зал взорвался:

Все закричали:

– Виват!

Захлопали!

А Вере было так стыдно, что она в самый торжественный момент взяла и расплакалась.

Якоб Морозов

Граф Морозов прибыл в Москов поздней ночью, торопился как мог, да в пути пришлось всё-таки задержаться. Не доезжая вёрст сто до столицы, попал в страшную метель, из которой они еле выбрались, каким-то чудом добравшись до почтового двора, и потеряли сутки, пережидая, а потом откапываясь.

Хорошо ещё, что живущие рядом помещики, нагнали народу с санями, да утрамбовали дорогу, а Морозов вспомнил, как при нём Ирэн с Кулибиным обсуждали возможность создания трактора, который не только будет землю обрабатывать, но и вот в такую погоду дороги расчищать можно будет с его помощью.

А потом мысли его перетекли на другую женщину, которая вообще решила облик столицы изменить, и ей это удалось. Получила и землю, и прожект согласован самим императором.

Вспомнил, какая она сильная, не сломалась, не потеряла себя. И вдруг почувствовал, что внутри где-то глубоко в груди у него словно тёплый пушистый шар появился, так ему хорошо стало. И в Москов он теперь спешил не для того, чтобы выполнить обещанное и на Новогодний бал дочку соседа своего сопроводить, и не для того, чтобы сразу же в Кремль явиться, а чтобы её увидеть.

Опоздал. Сразу с дороги в свой столичный дом поехал, а там пока отмылся, да несколько часов поспал, уже время к Мельниковым ехать. Обычно всегда на Новогодний бал на въезд очереди, вот и они простояли.

Якоб видел, что супруга Мельникова несколько раз пыталась тому высказать, что можно было и попробовать через другие ворота проехать, «чай тот не последний человек», но Мельников сказал, что Новый год для всех одинаков, и князья стоят и они немного подождут, ничего страшного, к началу всех пропустят.