Чтение онлайн

Граф доехал до деревни, деревня, оказалась принадлежала помещику, дворянину Павлу Ивановичу Мельникову. Граф Морозов неплохо знал его, пересекались в Москов-граде, Павел Иванович был статским советником, служил в Министерстве Внутренних дел, и именно ему поручили возглавить переданные тайной канцелярией дела старообрядцев.

Морозов вдруг понял, что несмотря на то, что Павел Иванович имел поместье по соседству с его родителями, здесь в Нижегородской губернии они никогда не пересекались.

Мысль пришла, сколько же он со своей службой пропустил. Может права матушка пора остановиться.

Морозов подумал: «Вот женюсь, и остановлюсь». И самому даже смешно стало, когда представил себя тучным бородатым помещиком в костюме, с расходящимися пуговицами.

Сгрузив мальчишек в деревне, и, передав, уже немного отогревшегося спасённого родителям, Морозов, отказавшись от обеда, и от бани, решил, что лучше он поскорее доедет до родительского дома, чем потратит время на еду. Ему с собой надавали пирогов, румяных вкусно пахнущих капустой.

Ехать ему оставалось около тридцати верст, но вскоре граф почувствовал озноб, и понял, что купание в холодной воде даром не прошло, а к тому моменту, как он приехал в имение родителей, уже еле мог говорить, поднялась высокая температура, горло хрипело, и выйдя из кареты, граф вместо того, чтобы посидеть с родителями на позднем ужине, который приказала накрыть матушка, прошёл в свои комнаты, да и рухнул в чём был в кровать.

А с утра, когда он не вышел к завтраку, матушка его пошла проведать, да и обнаружила сына лежащим в кровати, в одежде, пропитавшейся потом, с горящими лихорадочными щеками, заходящимся кашлем, и бредящим.

Отчего казалось, что он притворяется, потому что речь его хоть была и не связная, но слова выговаривал чётко, и всё он повторял слова то про веру, то про ангела, и мать Якоба Александровича отправила слугу не только за лекарем, но и за священником.

Кто его знает, чего там сын на этой своей службе насмотрелся.

***

Неподалёку от имения в Малино, вечером

Разговаривали двое, встретившись прямо на дороге. Один подъехал в крытом чёрном возке, а второй пришёл пешком, будто бы неподалёку живет.

– Приезжала баронесса Виленская, дамы разговаривали долго в кабинете, бумаги смотрели, - сообщил подошедший тому, кто сидел в возке

– Нужно эти бумаги достать, - голос был жёсткий, сухой и неприятный.

– Это будет сложно, я в дом не вхож.

– А откуда тогда знаешь про кабинет?

– Так слуга на кухне рассказал, что мол, что наша хозяйка вся в бумагах, так и гостья такая же, а я и спросил.

– Подкупи, денег не жалей, обещай столько сколько попросит.

Через некоторое время мужчина вышел из возка и пошёл обратно по направлению к имению, а возок, развернувшись поехал в сторону столицы.

Вера после встречи с Ирэн решила ускориться. Она вдруг осознала, что и вправду подтвердила прожект, не обратив внимания на то, что строить смогут начать не раньше апреля, или даже мая, а ведь ещё надобно спроектировать механизмы.

На следующий же день поехала в столицу и испросила встречу с бароном Виленским. Сергей Михайлович сразу же её принял, несмотря на большую занятость. Вера с благодарностью подумала об Ирэн, что та не забыла сказать супругу, что планы они поставили совершенно нереальные.

Отвезла Виленскому эскизы, где они с Ирэн черкали, показал, что, по её мнению, может быть построено к сентябрю, и барон согласился, что международную выставку следует по датам переносить, чтобы подготовиться должным образом. И обещал с императором поговорить.

Но барон попросил Веру подготовить читаемые эскизы, так чтобы было три варианта, с разными датами готовности. И на всё дал ей только три дня. Вера вызвала в имение художника, и, практически заперевшись с ним в кабинете, творила.

К концу второго дня Веру, наконец-то, устроило то, что получилось, и художник был отпущен, получив кругленькую сумму за переработку. Вера же отправила записку в Москов для Виленского, что готова привезти эскизы и предварительные расчёты. Весь вечер сидела считала, получила ответ, что Виленский готов будет её принять, что император ждёт от них вариантов.

Уже очень хотелось прилечь, от долгого сидения отекли ноги, и Вера, забрав с собой третий, самый сложный вариант, ушла из кабинета в спальню, оставив эскизы, чертежи и расчёты на столе и на специальной доске, которую она сама соорудила по подобию специальной чертёжной доски профессора Кульмана*.

(*Кульман как чертежный прибор был изобретен в конце XIX века, а компания его автора, Франца Кульмана, была основана в 1903 году)

В спальне Вера ещё раз перепроверила расчёт, его реализация была сложной, но не невозможной. Всё упиралось в деньги, а то, что можно было решить за деньги, Вера проблемой не считала, поэтому и решила рекомендовать идти именно с ним, потому как император же обозначил, что главным должна стать уникальность, необычность и масштабность.

Утром немного проспала, но это было не страшно, потому как ей принесли ответную записку от Виленского, тот приглашал её к двум часам, и Вера, взглянув на большие отцовские часы, которые она распорядилась поставить в своей комнате, удивилась, что никто не разбудил, а второй мыслью было что не проспала, но уже пора вставать и собираться.

Однако, когда Вера, уже позавтракав пошла в кабинет, то вначале удивилась, не обнаружив там те эскизы, которые оставались на чертёжной доске, а кинувшись искать тетради с расчётами, тоже ничего не нашла.

Сперва подумала, что от недосыпа куда-то запрятала, потом распорядилась проверить горничных, кто заходил в кабинет, кто убирался. Нашли всех, кроме истопника.

Вера стояла, прижимая к себе третью и саму сложную часть, мысль крутилась одна:

Вот и не надо выбирать, выбор за неё судьбою сделан.

«А и хорошо, - подумала Вера, - значит вывернемся и такой парк построим, чтобы больше ни у кого такого и не было».

Да вот только одно неприятно было, что в «защищённой крепости», коей она считала свой дом в имении, такое произошло.