Чтение онлайн

— Разве только мои? — я приподнял бровь. — Нас на первом курсе, по-моему, около сорока трёх человек.

— Уже пятьдесят семь! — поправила она меня с видом эксперта. — Сегодня утром ещё одна девушка перевелась, а вчера — парень. Целая миграция.

— Надеюсь, парень не собирается в мои фаворитки, — пошутил я. — А то у меня там и так аншлаг.

И тут я увидел это. Маленькую, едва заметную улыбку, которая дрогнула в уголках её строгих губ и тут же была подавлена. Но я успел заметить.

— Не знаю. Может это все твое обаяние.

— Ооо, — протянул я с ухмылкой. — Катюш, это что, был комплимент? Мол, обаяние у меня такое, что даже парни сбегаются?

— Не дождешься! — она отдернула руку наконец, но её щёки залил предательский румянец. — Ладно… Списывай. Только, чур, не мешай слушать. И не смей говорить, что это я тебе разрешила.

Она с видом величайшего одолжения подвинула тетрадь ко мне, на самый край парты. А сама, сделав вид, что снова погрузилась в лекцию, сидела, пряча покрасневшее лицо. Я видел, как она краем глаза, украдкой, поглядывала на мою руку, выводящую в моей тетради кривые копии её идеальных формул. И в этом взгляде уже не было ни гнева, ни высокомерия. Было что-то другое. Смущённое, настороженное, но уже не враждебное.

Звонок прозвенел, разрезая монотонный голос профессора. Катя мгновенно вздрогнула, как заведённая пружина, и начала стремительно складывать свои вещи в сумку с такой точностью, будто готовила снаряжение для диверсионного рейда.

— Спасибо, что дала списать, — сказал я, медленно закрывая свою тетрадь с грифоном и свежесписанными, но всё равно непонятными формулами. — Ты куда так спешишь? На разбор полётов с очередным провинившимся первокурсником?

— К твоей фаворитке, — буркнула она, не глядя на меня, застёгивая молнию на сумке. — Элизабет Штернау. Нужно поселить её в комнату, выдать расписание, провести инструктаж. Хочешь познакомиться? Она только и ждёт.

— Нет, спасибо, — я ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. — Не горю таким желанием.

— А она, между прочим, только о тебе и говорит, — Катя наконец подняла на меня взгляд, и в её глазах плескалось чистое, неподдельное раздражение. — Бесит. «Мой Дарквуд», «великий Дарквуд»… Графиня, а ведёт себя как провинциальная девица, что уже заняла место в постели императора.

Мысль мелькнула внезапно, почти сама собой. Глупая, рискованная, но чертовски забавная.

— А ты скажи ей, — предложил я невинным тоном, — что Дарквуд, то есть я, думает сократить количество фавориток. Что, мол, ходят слухи — он уже присмотрел себе одну-единственную прямо здесь, в академии. Чтобы не распыляться.

Катя замерла с сумкой в руках, её брови поползли вверх.

— Зачем тебе это? — спросила она с подозрением.

— Помощь другу, — пожал я плечами. — Она же тут строит из себя выскочку, хочет меня «захомутать», как ты выразилась. Ха! Если уж пошла такая пьянка, — я сделал паузу для драматизма, — можешь сказать ей, что та самая единственная… это ты. Что ты — первая фаворитка. Де-факто.

Я ожидал взрыва. Возмущения, крика, обвинений в том, что я сошёл с ума. Но реакция Кати оказалась куда интереснее. Сначала её лицо исказилось в привычной гримасе негодования, губы уже готовы были выплюнуть ядовитое «Что?!». Но потом… потом что-то щёлкнуло. В её глазах, обычно таких ясных и строгих, мелькнул холодный, расчётливый блеск. Уголки её губ дрогнули и медленно, против её воли, поползли вверх, складываясь в улыбку. Не ту, смущённую, что была раньше, а другую — коварную, почти хищную. Такую я у неё ещё не видел.

— Хих, — тихо фыркнула она, и в этом звуке было что-то новое, игриво-злое. — А это… мысль. Ты правда разрешаешь говорить от твоего имени? Пускать такие… слухи?

— Конечно, Катюш, — я широко улыбнулся, чувствуя, как абсурд ситуации заряжает меня энергией. — Вперёд, моя леди. Иди и покажи этой перелётной графине, кто здесь занимает первое место, а кто — даже не в списке на рассмотрение.

Катя не оценила мой стёб до конца — она слегка нахмурилась, — но общее удовлетворение от плана явно перевешивало. Та странная, непривычная улыбка не сходила с её лица. Она поправила прядь волос, выпрямила плечи, и в её осанке появилась новая, почти театральная важность.

— Ладно, — сказала она уже более твёрдо, будто принимая боевую задачу. — Посмотрим, что она на это скажет.

И, не прощаясь, она развернулась и почти побежала к выходу из аудитории, её каблуки отчётливо выстукивали по полу решительный ритм. Она явно уже представляла, как будет смотреть сверху вниз на заносчивую Элизабет.

— Смотри только не переиграй и не вгони в краску всех нас, — бросил я ей вслед, но она уже выскочила в коридор, унося с собой мой безумный план и свою новообретённую, опасную улыбку.

Я остался сидеть, медленно покачиваясь на стуле. Ну вот, Роберт, ты только что официально назначил Волкову своим «щитом» против назойливой аристократки. Гениально. Абсолютно ничего не может пойти не так. Особенно учитывая, что у Кати, кажется, только что открылся талант к интригам. И её глаза блестели так, как будто она нашла новое, увлекательное хобби. Отличная работа. Просто прекрасно.

Дообеденные пары слились в одно монотонное пятно усталости. Когда последний звонок, наконец, прозвенел, я поплёлся в столовую вместе с потоком других студентов. Своих «перваков» — тех, с кем начал учиться два с половиной месяца назад — я толком не знал. Лица некоторых были знакомы, но я никогда не утруждал себя общением, всегда был занят то Ланой, то Питомником, то каким-нибудь новым кризисом. Я шёл, уткнувшись взглядом в пол, мысленно уже чувствуя вкус хоть какой-то еды.

— Э-э-э-у! — раздалось прямо у моего уха.

Я лениво повернул голову. Рядом шагал парень с моего курса, которого я, может, и видел мельком, но никогда не запоминал. Блондин, с холодными серыми глазами — вылитая мужская версия Элизабет, только в мужском обличье и с более квадратной челюстью. В его взгляде читалось показное высокомерие и… странное оживление. Ему явно было всё равно на то, что я его нечаянно задел плечом. Ему отчаянно хотелось завязать разговор, и этот толчок стал лишь предлогом.

— Чего? — буркнул я, не сбавляя шага.

— Ты чуть не прижал меня к стене, — сказал он с преувеличенной язвительностью. — Смотри хоть куда идёшь.

— Ага. Извини, — пробормотал я, стараясь обойти его.

— В этой академии так извиняются? — он ускорился, чтобы идти вровень. — Я — граф Греб Штернау. Наследник дома Штернау. А ты?

Я лениво скосил на него взгляд, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Надеешься, что я окажусь титулом пониже, и можно будет поучить меня манерам?

— Я так и думал! — он хлопнул в ладоши, его лицо озарилось самодовольной улыбкой. — Виконт? Или барончик? А может, папочка — простой рыцарь, и за его заслуги сынишку отправили в академию?