Чтение онлайн

Она сидела, не шевелясь, не издавая ни единого звука и только намертво вцепившись пальцами в ствол, и Лилу вдруг стало страшно. Он сам не понял, откуда взялась заполнившая душу паника: даже вид нападавшего зверя не вызывал подобной реакции. Не узнав собственного голоса — резкого и холодного от подступающего ужаса, — Лил позвал Ариану, прося спуститься вниз и поспешить домой, но она словно не слышала. Лил с трудом заставил себя выдохнуть и повторил те же слова — чуть громче, подавляя охватившую его дрожь. Он не хотел верить в единственное бьющееся в мозгу объяснение, но ничего другого не оставалось. И медленные, будто сонные движения Арианы лишь подтверждали худшие опасения.

Ариана расслабила напряженные пальцы, спустила ноги с ветки, неторопливо спрыгнула вниз. Лил бросился к ней, желая помочь, и тут же невольно отшатнулся. Она смотрела на него стеклянными глазами и будто не узнавала. И только застывшие на щеках слезы рассказывали, что она пережила и как спряталась от невыносимого страха потери…

Эйнард покачал головой, загоняя Лилу очередной клинок в сердце. Сколько там уже было ран, и считать не стоило. Ариана так и не пришла в себя. Она смотрела невидящим взглядом в одну точку и ни на что не реагировала. Даже на поцелуи Лила, которыми он осыпал ее лицо, бормоча нежные слова, умоляя ответить ему, клянясь, что никому не позволит ее обидеть. Ариана не уворачивалась и не отстранялась — словно больше не чувствовала. И не хотела возвращаться.

— У нее сильнейшее потрясение, — объяснил Эйнард ее состояние, узнав, что произошло, и осмотрев Ариану самым тщательным образом. Общаться с ним она также отказывалась. — Думаю, на фоне воспоминаний о гибели родителей организм включил защитную реакцию. Я слышал о подобных случаях, но сам никогда не сталкивался. И, признаться, понятия не имею, как вытащить Ариану из этого состояния. Тут лекарствами не поможешь.

— Что я могу сделать? — с трудом выговорил Лил, ненавидя себя за этот беспомощный тон. Эйнард похлопал его по плечу, пытаясь поддержать.

— Только ждать, — ответил он. — Понимаю, что трудно, но Ариана должна пережить это нападение и сама захотеть поправиться. Мы можем лишь окружить ее заботой и набраться терпения.

Терпения…

Лил никогда не жаловался на его недостаток, но сейчас просто считать минуты, складывая их в часы и глядя на безучастную ко всему Ариану, было совершенно невыносимо. Она сидела на больничной кровати, обхватив колени руками и глядя куда-то в пустоту. Эйнард заходил, качал головой и выходил, занимаясь другими пациентами. Ильга хлопотала по хозяйству. Беанна, ворвавшись в палату разъяренной фурией и обжегши Лила обвиняющим взглядом, пыталась привести сестру в себя, то обнимая, то ругая, то вспоминая какие-то детские проказы, то шепча слова любви. Ариана молчала, не видя, не слыша, не ощущая. Лишь однажды поднялась и направилась к дверям. Лил бросился было к ней с нелепой надеждой на чудо, но Эйнард только цыкнул на него и, кликнув Ильгу, попросил проводить пациентку.

— Основные рефлексы работают — уже хорошо, — заметил Эйнард. — Будем трудиться, — тут он посмотрел на Лила, и взгляд его посуровел. — Вот что, мил друг, иди-ка ты домой, — приказал Эйнард. — Поешь, помойся, а то у меня уже весь госпиталь провонял этой паленой волчатиной. А с утра приходи. Может, и мне будет, чем тебя порадовать.

Худшего наказания Эйнард не мог и придумать, но Лил подчинился. Вдруг именно он и был причиной того, что Ариана пряталась в коконе. Напоминал ей о волках, о произошедшей с родителями трагедии, о пережитом ужасе. И какое значение в этом случае имели чувства Лила? И бьющаяся в каждом нерве боль, подпитываемая страхом и ощущением безнадежности?

Он никогда еще не был в доме один. Когда вокруг темнота, и холод, и беспросветная тишина. Такая, что хотелось завыть волком, а потом забиться куда-нибудь в угол, закрыться в Арианиной позе и не вылазить до самой весны. Или вовсе сдохнуть — кому он теперь нужен?

Этот дом жил Арианой. Радовался ее заботам, дышал ее энергией. Веселое пламя в печи, ароматы свежего ужина во всех комнатах, обязательное рукоделие на лавке — Лил сам не понял, как все это стало и его жизнью. Уйди прочь, откажись, перестань бороться — и не будет ничего. Ни дома, ни Арианы, ни смысла существования…

Лил заставил себя растопить печь, вскипятить воду, умыться, избавляясь от волчьей крови и запаха. Привел себя в порядок, чтобы завтра ничего не напоминало Ариане о встрече с хищниками. Но есть не стал, хотя и обнаружил за заслонкой почти полный чугунок своего любимого рагу. Ариана явно готовилась устроить для Лила праздник по возвращении от ведуньи, но теперь кусок не лез в горло. Лил только погладил тыльной стороной ладони остывшую стенку чугунка, словно пытаясь уловить Арианино тепло, потом водрузил его на стол и забыл до лучших времен.

Дом быстро согрелся, в отличие от замороженной неизвестностью души. Лил слонялся по гостиной из угла в угол, не зная, что делать и что придумать. Следовало отправиться на свой чердак и завалиться в самодельную кровать из соломы и Хединовой палатки, чтобы завтра иметь свежую и сносно соображающую голову, но Лил вместо этого толкнул дверь Арианиной спальни и, отринув стыд и внутренние запреты, зашел внутрь.

Он был здесь всего пару раз, когда чинил кровать и латал пол, но тогда не испытывал ощущения совершаемого святотатства. Лил отлично знал, что должен немедленно покинуть эту комнату, что не имеет ни малейшего права здесь находиться, но чувствовал, что в любом другом месте этой ночью он просто рехнется. Ужас продолжал пробирать дрожью, путая мысли и добивая непонятно откуда взявшейся виной. Лил же действовал совершенно правильно! Оградил от опасности Ариану, расправился с волками, обеспечил безопасное отступление — почему же чувствовал, что несчастье с Арианой — его ответственность? Еще до сурового взгляда Беанны и объяснений Эйнарда? Что он сделал не так? За что боги покарали Ариану?

Лил присел на ее кровать, обхватил руками подушку и уткнулся в нее лицом, вдыхая знакомый аромат Арианиных волос.

Она сказала сегодня необыкновенные слова. Так глубоко, так искренне, что Лил им поверил. И был награжден отчаянно-сладкими поцелуями, растворившись в ощущении безграничного счастья. Если бы они с Арианой потом просто вернулись домой, он отринул бы все оставшиеся страхи и рискнул перейти последний рубеж. Раз Ариана его не боялась, значит, не мог он ее подвести.

Но боги решили иначе, наслав волков. И отняв у Лила Ариану. Как предупреждение за вольнодумство… или как наказание за трусость?

Лил поднялся еще затемно. Удалось ему поспать или нет, не имело значения — сил хватит. Ожидание выматывало сильнее, то даря надежду, то отнимая ее и ввергая в пучину отчаяния. А вдруг случилось чудо, и Ариана встретит его знакомой ласковой улыбкой, протянет нежные пальчики, обнимет, прижавшись щекой к его плечу? Вдруг она ждет его, а Лил тут, совсем рядом, считает минуты до рассвета, изнемогая от желания ее увидеть? Больше Эйнарду не удастся его выставить. Если понадобится, Лил на коврике устроится, только чтобы чувствовать Ариану, отогревать ее теплом, дышать ее дыханием.

Эйнард встретил у дверей: усталый, раздраженный, одним своим видом развеявший все надежды.

— Всю ночь металась: то тебя звала, то родителей, то богинь о снисхождении просила, — сообщил он вмиг поникшему Лилу. — Я думал, может, переживет все это во сне и пробудится другим человеком. Но она снова закрылась. Не знаю… Иди, может, будет прок…

Лил, затаив дыхание, прошел в палату. Сидевшая в уже привычной позе Ариана даже не повернулась к нему.

— Она сама умылась, немного поела, — раздался за спиной голос Эйнарда. — Но общаться отказывается. Такое ощущение, что она запретила себе чувствовать: от страха ли, от боли… Где-то читал, что другое сильное потрясение может вывести из подобного состояния. Но может и окончательно уничтожить. Так что смотри сам…