Чтение онлайн

– - Помню ли я? Любопытно…-- девушка изо всех сил старалась сохранить самообладание. – И ты будешь не против его возвращения? – осторожно спросила она, метнув в отца внимательный взгляд из-под ресниц.

– - Против? Почему же я должен быть против? Господин Клавель – прекрасный лекарь. И не просто лекарь – ученый!

Вайолет задумчиво ткнула вилкой мясо. У них с отцом было негласное соглашение. Никогда не говорить друг другу неправды. И теперь, видя, как он не отводит и не опускает глаз, Вайолет была уверена, что он совершенно искренен с ней.

– - А разве не ты вынудил его уехать из Мунстоуна два года назад? – она задала прямой вопрос и ожидала прямого ответа.

– - Вынудил? – брови канцлера взлетели вверх. – Что ты, дорогая! Господин Клавель мечтал о месте профессора в университете Сирина. Несколько раз я посылал от его имени запросы туда. И когда, наконец, место нашлось, он уехал. Но с чего ты взяла, что я вынудил его? – Конрад удивленно смотрел в растерянное лицо дочери.

Она вроде даже забыла про завтрак, и сочный кусок косули остывал в ее тарелке нетронутым. Она поняла. Отец ничего не знал об их связи с Винсентом. Боги, но тогда выходит…

– - Но Винсент говорил… -- она вдруг осеклась, потому что все слова умерли не только на языке, но в ее сердце. Отец ведь не лжет? Тогда как же так? Любимый плакал на ее груди, прощаясь. Заверял, что мир без нее покроется для него тьмой…

– - Винсент? – канцлер изменился в лице и отложил вилку. Он догадался, что скорее всего связь наставника с его дочерью была гораздо более близкой, чем следовало бы.

Некоторое время за столом царило напряженное молчание. И отец принял решение.

– - Он не вернется в наш замок, -- холодно процедил канцер. – А тебе в течении этого года придется выйти замуж, Вайолет. Кажется, я дал тебе слишком много воли. Я всегда был очень терпелив с тобой, но и моему терпению есть предел.

Вайолет не могла поднять глаз. И дело было не в гневе отца, не в угрозе грядущего замужества. То прекрасное, доброе воспоминание о первой любви было миражем, который сейчас таял с каждой минутой. Мираж, мечта, иллюзия. Или просто обман. Ведь любовь, как сказал один важный для нее человек, -- это сказки для маленьких девочек. В один миг все потеряло для нее смысл. И если когда-то, прощаясь с Винсентом, она умерла в первый раз, то сейчас умерла во второй. Потому что все, что она знала о жизни и любви – ложь.

«Кем я была для тебя, Винсент? Неужели просто глупой маленькой девочкой, что поверила красивым словам? Я перебирала твои чудесные волосы… до сих пор помню их запах, ведь я сама делала для тебя духи с фиалковым корнем*. И с тех пор именно для тебя я всегда пахну только ирисом, потому что это был наш особый тайный знак! Два запаха, корня и цветка, сольются воедино, чтобы стать одним целым. А ты рядом со мной мечтал о месте профессора в университете, бросил меня и считал, что я никогда не узнаю…»

– ---------------

*Фиалковым корнем называют корень ириса, высушенный особым образом.

– --------------

– - Вайолет! – она пришла в себя, когда отец, стоявший уже рядом с ней, сжал ее руку, -- дорогая, не нужно так переживать. Не хочешь замуж -- я заставлять не стану! В конце концов последнее слово всегда за тобой. Я ведь желаю тебе только счастья! Ну? Может, на воздух? Ты так побледнела, что я испугался!

– - Все хорошо, отец. Не переживай. Все пройдет. Все пройдет…

Она не заплакала. Ведь Волки не плачут. Только руки дрожали, согреваемые в ладонях отца.

Глава 48. Пилюли, от которых бывают дети. 18+

Лестера разбудили едва уловимые обрывки доносящегося до него сквозь сон разговора.

– -Нет-нет… а я говорю…

– - Посмотрите сюда… это же еще прекрасный чулок!

Мужчина сел в кровати и потер глаза.

– - А я говорю…выбросить это все немедленно!

Прекрасно. Отличное утро. Не успел он жениться, и вот просыпается от скандала. Сразу вспомнилось детство и то, как ругались отец с матерью.

Лестер поднялся и прошлепал босиком в гардеробную, дверь в которую была приоткрыта, а из щели пробивался солнечный луч.

В залитой солнцем комнате около вороха его вещей стояли Фалина и слуга Валентин. Они перебирали вещи и отчаянно спорили.

– - Выбросить! Все это выбросить немедленно, Валентин! Дюжина заштопанных чулок?! Господин Лестер будет ходить в лучших шелковых чулках! – и Фалина безжалостно выкидывала из сундука старательно сложенные верным Валентином чулки, кривенько заштопанные его заботливой рукой.

– - Госпожа, это прекрасные крепкие чулки, их еще носить и носить! А на пятках они всегда рвутся, будь они шелковые или простые. Вы умеете штопать чулки? – и Валентин пронзил новоиспеченную жену испытывающим взглядом.

– - Зачем их штопать?! Впрочем, себе вы можете и штопать, я слова не скажу, а господин Лестер достоин новых чулок!

Тут спорящие заметили вошедшего и оба притихли. Валентин не растерялся и тут же запихнул выброшенные из сундука чулки обратно.

– - И что тут происходит? – ухмыльнулся Лестер.

– - Собираем вещи. Мы же скоро уезжаем? Доброе утро, -- и свежие губки оставили влажный след на его щеке, стирая все неприятное впечатление пробуждения.

– - И много собрали? Или пока только чулки делите? – Лестер притянул жену за талию и вдруг ощутил настойчивое желание утащить ее обратно в постель. И чего это она так рано встала?

– - Мы тут поспорили с Валентином… Прости, ты, наверное, все слышал?

Ох, эти скромно опущенные глазки! Ох, этот нежный румянец на зацелованных вчера щечках! А только что, словно тигрица, она боролась за его право носить дорогие шелковые чулки и чуть не растерзала беднягу Валентина. Лестеру даже вспомнилась их первая встреча и то, как горячо защищала она свою королеву «Окно не открывать!» А ведь у его девочки есть характер! Это с ним она щебечет, словно птичка и краснеет от стеснения. Но если нужно будет вступиться за родного человека… кому-то мало не покажется!

– - Господин Лестер, скажите, что я прав! – взмолился Валентин.

– - Лестер, ты же достоин самого лучшего! – умоляюще смотрела на него любимая жена.

И Лестер вдруг растрогался. Они оба любят его, просто каждый по-своему выражает свою привязанность. Он обнял их обоих: Фалину за ее изумительную тонкую талию, Валентина за его трогательно хрупкие плечи, прижал к себе и поцеловал обоих.

– - Спасибо, родные мои. Вы оба правы! Я так люблю вас!

И он вышел из гардеробной, смахивая слезу, оставив своих любимых… разбираться дальше.