Чтение онлайн

Какие черти сегодня подняли ее с самого утра — она не знала. Но сразу поняла, что не уснет больше, поэтому откинула теплое одеяло и вылезла из-за полога, изрядно удивив подруг и одногруппниц. В комнате их блока с названием “Роща” жили восемь девочек, и кровати их располагались в нишах в стене. Это была особенность их хребта. У каждого имелось свое личное пространство в виде широкой кровати и многочисленных настенных полок, закрытое пологом. Мечта интроверта!

— Вау! Доброе утро! — Лина, сидевшая за домашней работой за своим столом, с удивлением посмотрела на подругу. Светлые волосы девочки уже были завиты крупными локонами и собраны в простую прическу.

— А точно ли утро? Сколько время? — засомневалась Агата, читающая какой-то толстенный талмуд, удобно устроившись в кресле-мешке неподалеку от печки.

— Десять…

— Еще ведь рано!

— Не хочу я спать.

— Ты заболела, Соф?

— А что, похоже? — рыжеволосая девочка, сунув ноги в тапочки и запахнувшись в халат, хмуро посмотрела на подруг. Лина, откинув в сторону ручку, встала и подошла ближе. София, немного лохматая после сна, уже знала, о чем ее спросят.

— Что происходит? — голос Лины был тихим, и в нем угадывалось искреннее беспокойство. Подруга была не в себе с тех пор, как вернулась с каникул, а прошел уже месяц.

— Я могу похандрить спокойно?

— Естественно. Но это уже больше похоже на депрессию, — отозвалась Агата, закрывая книгу. От хлопка страниц ее темная челка ненадолго взмыла в воздух. — Что случилось, ты расскажешь?

— А ты не жалеешь? — София прищурилась, глядя на подругу. Голицина, закутанная в плед, изогнула в вопросе бровь.

— О чем?

— О том, что ты перестала общаться с Астрой?

— Почему ты…

— Не кажется ли тебе, что она лучше меня, а?

— София!

— Я не удивлюсь, если и вы скоро променяете меня на кого-то! Все так делают!

— О чем ты?! — Агата все же встала, положив книгу поверх пледа на мешке. — У тебя что-то произошло на каникулах? Да? С Яромиром что-то? Или с Ваней?

— Каким еще Ваней?!

— Третья…

— Да пошли они все! И один, и другой! В Навь пусть идут оба!

— Но…

— Мне никто не нужен!

— Даже Полоцкий? — девочки переглянулись, хотя им не впервые приходилось слышать подобные истерики. Они происходили каждый раз, когда Софии удавалось поговорить с Яромиром. Или не поговорить. Все зависело от контекста.

— А он в первую очередь! От судьбы не уйдет! Если родители скажут, все равно женится на мне! Так зачем мне портить из-за него нервы?! — она распалялась все сильнее и уже жалела, что так рано встала.

— Тогда чего ты психуешь?

— Ты что-то читала?! Вот читай дальше!

— Успокойся. На нас не надо срываться, — Агата не была той, которая могла стерпеть подобное. Она всегда отвечала на грубость подруги, поскольку ту могло заносить так, что останавливать ее было задачей сложной. Лина же молчала. Она в их компании выступала терпеливой единицей, избегающей и даже боящейся конфликтов. Девочка обнимала себя за плечи, глядя на Софию, которая поджала губы и часто дышала.

— Больно надо! У меня вообще сегодня планы!

— Какие же?

— Личные! Хочу вернуть свою гармонию.

— Было бы неплохо, — буркнула Агата, когда Мирская, схватив полотенце, отправилась умываться. Девочки вернулись на свои места, устало вздохнув. Так происходило каждый раз, и они уже привыкли. Дружба была важнее мелких неурядиц. У каждой случались плохие дни, поэтому им пришлось научиться друг друга терпеть. В случае Софии важно не вмешиваться. Остынет и придет сама.

В итоге уже через час Мирская выскочила на улицу и направилась в сторону фермы. Она и сама не понимала, что с ней происходит, но поделать ничего не могла. Психика управляла разумом, который проигрывал. На самом деле ей было больно и обидно. Тот, кто был ей дорог, раз за разом ее отвергал. Он не понимал и не хотел принимать ее чувства, которые жгучим огнем жили в сердце. Черствый чурбан в волчьей шкуре.

Она часто вспоминала то недолгое время, пока они встречались. Нет, родители планировали их поженить с самого детства, но в какой-то момент, когда они уже вступили в подростковый возраст, вдруг поняли, что что-то изменилось. Их стало тянуть друг к другу, они много времени проводили вдвоем, вычеркивая Третьякова из своего общества, и однажды вечером, летним и теплым, наполненным запахами цветов, Яромир ее поцеловал. Неловко и не переступая границ, даже не обнял, растерявшись. Она и сама замерла, не ожидая, хотя трепетно мечтала об этом. В тот вечер жизнь изменилась, и казалось, что судьба сделала ей самый главный подарок в жизни — пришла любовь от того, кто станет ее мужем уже через несколько лет. Все складывалось как нельзя лучше, и им было друг друга мало.

Родители даже разговаривали с ними по отдельности, прося не торопиться, чтобы чего не вышло, но Полоцкий по-взрослому их заверил, что все будет в порядке. Им едва только исполнилось четырнадцать, и никто из них не был готов к большему. Однако влюбленность, растущая с каждой встречей и каждый поцелуем, прикосновением пальцев, заставляла порхать бабочек в животе, а голову кружиться.

Теперь София вспоминала те времена так, будто это было не с ней и точно не с ним. Однажды все закончилось, и виновата в этом она. Испугалась. Узнала о его проклятье, а начитавшись книг о нем, по глупости решила поговорить с мамой. Ведь им предстояло пожениться, и ей было страшно, ведь прежде не приходилось встречать волколаков. Опасных и озлобленных, не узнающих в своей оборотнической форме даже родных. Они способны на убийства и другие зверства.

Дура.

Лучше бы она молчала.

Мать, узнав от дочери о тайне ее нареченного, хоть он и был третьим сыном императора, рассказала все мужу, а тот… Сергей, прежде не обращавший внимания на подобное, к тому же никогда не перечивший правителю, вдруг пошел к нему и объявил о разрыве помолвки. Как поняла София, он хотел поиметь больше выгоды с брака своей дочери, принудив Полоцкого-старшего пойти на более выгодные условия, поскольку жизнь с волколаком не сулила безопасности. Сергей Мирский, везде и всегда ищущий свою выгоду, просчитался. Выслушав, император не пошел навстречу. Сергей не мог знать, что меньше всего Борислава волновало будущее младшего сына. Сохранение тайны — вот главное правило в отношении Яромира. И те, кто был в нее посвящен, обязаны ее хранить. А он не считал необходимым одаривать семью нареченной, чтобы те соизволили не разрывать помолвку. Тему замяли быстро, когда все Мирские оказались под заговором тайны, а помолвку разорвали окончательно, дабы не было повадно.

Тот день, когда ей объявили об этом, она запомнила на всю жизнь. Ничего не предвещало беды, пока злой, словно разъяренный бык, домой не вернулся отец. Униженный и оставшийся ни с чем, он прошел в богато обставленную гостиную, где перед волшебным подносом на диванчике сидели жена и дочь. Вручив им заговоренные камни, связавшие их обязательством молчать, коротко объявил:

— Свадьбы не будет. С Яромиром ты больше не общаешься.

София даже не сразу поняла, что это значит, а когда осознала всю трагедию — не выходила из своей комнаты неделю, громко рыдая в подушку и круша все на своем пути. Перстневик у нее отобрали, а домовым приказали не принимать у нее писем. Написать своему любимому она не смогла ни через неделю, ни через месяц. Училась в школе Златоргорска, а Яромир получал образование на дому, и у них не было шанса пересечься лично. Получилось что-то выяснить только через Ваню, но, как выяснилось, и он вскоре прекратил с ним общение. Причину она не знала, да и не хотела знать. Собственное горе заполонило ее. Но узнала следующее: выходило так, будто Мирские отказались заключать помолвку, и отношения между семьями пошатнулись, но отец сумел сохранить положение в обществе. Опять же с позволения императора. Это был их шанс стать на ступень выше, поскольку помолвка — дар императора семье, только недавно вступившей в Совет Волхвов. А тот не стал терпеть, что кто-то захотел изменить условия, которые выдвигал он сам. Наказал тем, что лишил их возможности укрепить свои позиции. Пострадал не император. Это семья Мирских потеряла главную возможность породниться с Полоцкими.

Увидеться с Яромиром получилось лишь через полтора месяца на новогоднем вечере у его старшего брата Ярослава, живущего в Южноморье. Почему-то Мирские получили приглашение на праздник, и София с трепетом и надеждой ждала, когда может его увидеть. Она скучала. Она боялась. Она стыдилась.

И все прошло совершенно не так, как ей виделось. Совсем не так. Разговаривать он не захотел. София не знала, что ему ситуацию представили в немного ином виде. Император обвинил именно Яромира в том, что Мирские отказались заключать помолвку, припечатав, что его болезнь — это проклятие всей их семьи. Яромиру было запрещено выходить с кем-либо на связь, а еще помимо девушки, которая, как он считал, отказалась от него, узнав всю правду, ушел и лучший друг, встав на ее сторону. Он остался один, а когда увидел Софию, не смог взять себя в руки. Злость прошла, но обида еще тлела в груди.