Чтение онлайн

— Какую?

— Сначала моральную. Знаешь ли, остаться одному — такое себе удовольствие. А еще…

— Что?

— Он золота мне… отсыпал. Я ведь буду гол, как сокол, когда выпущусь. Даром что фамилия — Рублев. Я отказывался, но если уж что ему пришло в голову…

— Но бить-то тебя зачем было?!

— Отомстил. Я разбил ему нос, а он вот так... Зуб за зуб, как говорится.

Яромир пытался осознать все то, что происходило с Рублевым, отчаянно избегающего всего семейного дела. Ему было не совсем понятно, зачем такие кардинальные меры. Можно ведь было совмещать: и животными заниматься, и добычей драгоценных металлов, в чем прославился его род. Если сначала это можно было принять за юношеский максимализм, то сейчас у Юры не было обратного пути: его перекрывали рождением брата и ограничением круга общения. Душили.

— Из-за девушки?

— Да.

— Я ее знаю?

— Да.

— Я понял. Сдвигов в отношениях нет?

— Сложно сказать…

— То есть?

— Да мы тут переночевали вместе, как раз, когда вы на второе испытание ушли…

Чуть не подавившись чаем, Полоцкий во все глаза уставился на Рублева, который был вполне серьезен.

— У вас что же…

— Нет, ничего не было. Скажу больше: я профукал свой единственный шанс, провалявшись всю ночь с ожогом от Жар-птицы, и ничего не помню. А утром проснулся уже один.

— Погоди… Жар-птицы?

Юра коротко рассказал, как у него выпал шанс встретиться с огненной птицей где-то на берегу Байкала. Он выслеживал ее неделю, и та благосклонно подарила ему перо, в доказательство контакта. Однако все закончилось ожогом, от которого ему было так плохо, что парень почти не помнил того, как к нему приходила Астра.

— Скажи спасибо, что благодаря ей жив остался. Чего в палаты не пошел?

— Да думал, само пройдет.

— Как самонадеянно.

— Да… В общем, Гор, который ко мне ее и направил, на следующее утро увидел выходящей из моей комнаты. А потом решил неудачно подшутить, а узнав, что мы не вместе, сам пригласил после этого на свидание. Можешь представить реакцию Астры?

— Вполне.

— Я, когда узнал, разозленный, хоть и все еще слабый, решил все прояснить у Гора. Слово за слово, в итоге подрались. А то, что ты видел сегодня: показательное выступление перед его дружками. Они ко мне и раньше не очень относились. Подхалимы.

— Все это очень странно, но дело ваше.

— Так, а у тебя что?

— У меня все не так интересно. Мне надо уменьшить размер перстня, поможешь?

— Твоего? А чего на Малахитницу не сходишь?

— Да нас туда особо не пускают. И вообще об этом никто не должен знать.

— Почему?

Вытащив из кармана небольшой камешек, кинул его расслабленному Рублеву, который, кажется, давно принял и выбрал свою судьбу. Поймав его чисто на автомате, Юра закатил глаза.

— Заговор тайны?

— Прости, но я должен перестраховаться, — теперь в его руке оказалась черная коробочка и запонки из белого золота.

— Хочешь переплавить? — догадался Юра, и Яромир кивнул.

— Почти. Он мне большой.

— Слушай, ну трогать суть нельзя, но уменьшить размер вставкой изнутри возможно…

— Поможешь?

— Вопрос можно?

Яромир хмыкнул, сразу догадавшись, в чем будет заключаться этот вопрос, ответил на него:

— Это перстень деда. И я планирую надеть его на вторую руку.

Рублев, к облегчению Полоцкого, удивления не выказал. Отставив кружку и взяв футляр, открыл его и изучил, а потом внимательно посмотрел на яриловца.

— Перстень истинного перевертыша? Гиацинт ведь…

— Да, верно.

— И зачем он тебе? Ты же ведь и так превращаешься.

— Я хочу взять этот процесс под контроль. У меня с этим очень… непросто.

— Что ж… — Юра почесал пальцем темную бровь. — Я не мастер-чеканник, сам понимаешь, но наша семья издревле занимается металлами. И умею я не только подковы выковывать. Пойдем!

Им пришлось покинуть конюшню и пробежаться до местной кузницы, где пылал очаг, именуемый горном. Горн нагрел помещение до того жарко, что парням пришлось снять свитера и кофты, оставаясь в рубахах. Все получилось только спустя несколько часов тонкой и кропотливой работы, с которой, как показалось Яромиру, Рублев справлялся очень ловко. Тот орудовал молотком и наковальней так, будто именно это и было его призванием. Наверное, сказывалась магия рода. И хоть Юра привык работать с более жесткими металлами и большими изделиями, ему удалось справиться с поистине ювелирной задачей: утолщить перстень Мстислава Полоцкого так, что тот стал в пору его внуку.

— Будешь мерить?

— Да.

— Давай. Если что на месте исправим, вдруг не подойдет.

Откладывать было некуда, однако от волнения пальцы, которые еще недавно помогали Юре с выплавкой и ковкой, теперь слегка подрагивали. Рублев, будто понимая это и не желая мешать, встал и отошел к умывальнику, где помыл руки и сполоснул вспотевшее после жара в кузнице лицо. Перстень, изнутри увеличенный драгоценной вставкой, казался почти новым, будто таким он был изначально. Голубой гиацинт ловил отблески красного огня, что ласково облизывал стены своими тенями. Черные глаза парня напитались огненной силой, притягивая ее и разгораясь, что словно сухостой в ночи, в который кинули спичку.

В голову вновь закрались сомнения и страх, но Яромир устал от этого за последние месяцы настолько, что вновь размышлять по этому поводу не было сил. Одним коротким движением он вдел указательный палец в перстень, чувствуя его прохладу и собственный трепет. Шли секунды, волнение нарастало, но ничего больше не происходило. Ни нитей слияния, ни внутренней вибрации. Ни-че-го. О, силы Рода. По его телу, сотни раз измученному обращениями, напоминающими пытку огнем, прокатилось мерзкое разочарование.

Юра, наблюдающий за яриловцем, видел только его спину во влажной от пота косоворотке. Сидя на высоком стуле, Рублев развязал кузнечный фартук и отправил его магией на прибитый к стене крючок. Поняв, что наступила странная тишина, все же спросил:

— Ну как? Чувствуешь что-нибудь?

Прежде никто на его памяти не подключал к своей работе второй перстень, потому как это на официальном уровне было не совсем законно, и теперь ему стало безумно интересно. Яромир пожал ссутуленными от огорчения плечами.

— Кажется, не вышло, — он повернулся, все еще глядя на свою левую руку с новым артефактом. Но как только поднял взгляд, Юра застыл на месте, не смея шевельнуться. Глаза яриловца светились желтым отблеском, будто он был черепом-транслятором, используемым для подносовещания.

— Вот же Навь! Посмотри! — Рублев все же встал, и тут же в его руках оказалось зеркало. Направив его на Яромира, он не сводил с него взгляда, а тот с ужасом уставился на свое отражение. Глаза волка больше не прятались, а рвались наружу, но парень ощутил нечто неуловимое, будто за спиной выросла огромная тень. Сила. Власть над самим собой. Перстень деда из белого золота и голубого гиацинта соединился с серебром и лунным камнем, и отныне Яромир был их владельцем. Хозяином двух перстней.