Чтение онлайн

— Яромир?

— А у тебя есть еще один младший брат?! — отец сильнее сжал плечо Владимира так, что даже сквозь рукав кожаного мундира останутся следы от пальцев. Владимир сжал зубы, но никак не выказал того, что ему больно.

— Но в этот день, кажется, в Ведограде будет праздноваться Новолетие…

— Пропустит, ничего страшного. Отпросишь его у Хозяйки. Раз тут будут шастать отпрыски членов Совета Волхвов и другой знати, то пусть и мой третий сын начнет привыкать вариться во всем этом. Детство закончилось, ему уже шестнадцать.

В голове у Владимира каруселью пронесся поток мыслей, но он только сильнее нахмурился.

— Не думаю, что он согласится…

Император замер, опустив руку с плеча сына. Из-за густой, но аккуратно стриженной бороды сложно было читать его эмоции, но это с лихвой восполнял колючий взгляд.

— Меня не интересует его согласие!

— Но…

В Тронном зале стало еще тусклее: приглушил свое свечение даже светильник на столе. Владимир бы успел отреагировать, да только никогда бы не посмел. Одним движением руки Борислав Мстиславович заставил колени сына подогнуться. Владимир и сам не заметил, как уже стоял на коленях перед отцом, склонив голову перед ним так, будто готов был отдать ее на отсечение. Молча ненавидел себя за свою слабость, но в то же время думал, что заслужил.

— Никаких “но” я слышать не хочу! Он будет здесь присутствовать и станет вести себя настолько хорошо, что мне даже не придется за него краснеть! Ты это усвоил?! — Борислав Мстиславович говорил тихо, но будто чеканил каждое слово, вдалбливая их в голову сына, что сильнее сгибалась к полу под натиском потока магии императора.

— Да, — выдавил из себя Владимир сквозь зубы стараясь сопротивляться этой силе, что хотела сломать ему шею.

— Что именно?

— Яромир будет на празднике. И я предупрежу его по поводу поведения.

Последний толчок магии, опускающий голову молодого мужчины к полу, и вот шея расслабилась, и подбородок почти коснулся груди.

— Я верю в тебя. Можешь идти. Увидимся в Екатерининском двадцать третьего сентября на твоем двадцатисемилетии. Ты еще так молод, но впереди тебя ждут великие дела! — Борислав Мстиславович вернулся на свое место и сел на трон, увеличивая магией освещение, чтобы продолжить работать над документами.

Владимир поднялся с колен, еле сдерживаясь, чтобы не потереть занывшую шею.

— Досвидания, отец. Я пойду, у меня еще служба.

— Не задерживаю, Владимир.

Ратиборец слегка поклонился и, развернувшись, быстрым шагом двинулся к двери через огромный Тронный зал. У него было не так много времени до того, как ему станет хуже, чем было минуту назад. Надо было поспешить. Внутри кипела кровь от обиды и злости. На себя. На то, что праздник все же состоится. На то, что его вынудили участвовать в том, что он не хотел. И что вновь и вновь отец вмешивался в его жизнь. Но, слава Сварогу, не упомянул тему женитьбы. Только этого ему сейчас не хватало…

Двери перед ним открылись, и он, игнорируя стражников, вышел в анфиладу, тут же встретившись с шагающим в сторону Тронного зала Ярославом, его старшим братом. Владимир чертыхнулся.

— Вижу по твоему лицу, что ты снова отхватил от отца? — ухмыляясь, спросил Ярослав. Он был одет в простой классических черный костюм, какие носили дипломаты и политики среди простаков. Наверное, отлучался к ним по важному распоряжению ГРОМа. Его посылали в командировки во многие государства не только по делам ведьмаговского сообщества империи, но и за ее пределами.

Ярославу в этом году исполнилось тридцать семь. Между каждым братом была разница в десять лет, и именно разница в возрасте выстроила между ними стену. Кажется, Ярослав и Яромир вовсе не общались, а между Владимиром и Ярославом стоял отец. Тот благоволил к старшему сыну сильнее всего и не скрывал этого, а Ярослав пользовался этим. Он знал о том, что Владимир часто вызывал отцовские недовольства, еще будучи детьми они это даже обсуждали. А когда появился Яромир, и следом умерла мать, то забота о младшем брате упала на них обоих. Однако Ярослав, которому было уже двадцать, уже строил свою карьеру и личную жизнь, поэтому с младшим братом даже не пытался сблизиться. Соответственно, Владимиру пришлось переносить все тягости братской любви и заботы за особенным ребенком, страдающим от проклятья и от нелюбви отца, который тяжело и даже по-своему депрессивно переживал смерть жены. Владимиру тоже не хватало матери, к которой он был очень привязан, но вскоре сумел найти отдушину в младшем брате, который остро нуждался в чьей-то любви. Наверное, именно поэтому Владимир до сих пор не женился и не завел своих детей: ему сполна хватило быть нянькой в юности. Еще ему с Яромиром помогала бабушка, Марья Огнеславовна, но почему-то отец не давал ни ей, ни фее-крестной часто видеться с младшим наследником рода Полоцких.

— Пошел ты! — огрызнулся Владимир, останавливаясь напротив брата. Чем старше становился Ярослав, тем сильнее наблюдалось сходство в чертах лица с отцом, и Владимира это почему-то удивило. Они виделись нечасто, поэтому такие мелочи сразу бросались в глаза. Ярослав был, как и отец, да и, собственно, как и Владимир, широкоплеч и высок, ходил тяжелой походкой немного вразвалочку. От них всех отличался только Яромир, который ходил ровно и прямо, имел более узкое строение скелета и не обладал такой широтой плеч, как у братьев. Сказывалась оборотническая форма: Яромир превращался в волка, а отец и старшие братья — в медведей.

— Иди, поплачь, не буду отвлекать! — фыркнул Ярослав и двинулся к стражникам.

— Как остроумно! Тебе что, двенадцать лет?! — злился Владимир, нервы которого явно не справлялись после тяжелого дня.

— Тогда тебе вообще два! Дети в таком возрасте часто рыдают без причины!

— Осел… — тихо пробурчал Владимир и развернулся к выходу из анфилады.

— Передать отцу, что его урок подействовал? — крикнул Ярослав, ухмыясь вслед уходящему брату.

— О, я не сомневаюсь, что ты передашь! Ты ведь все ему доносишь!

— Сходи к мозгоправу и проработай детские травмы! — крикнул ему Ярослав, когда Владимир уже дошел до Фельдмаршальского зала и повернул к лестнице. Ничего не ответив, спустился на первый этаж дворца, редко встречая кого-то на своем пути. Однако никто из редких встречных его не окликнул, потому как сейчас его лицо обуревали эмоции раздражения и злости. Вылетев из главных дворцовых ворот прям в толпу отдыхающих, повернул направо и прошептал для себя заговор тени, чтобы стать незаметным для окружающих.

??

На поляне занятий по Стихиям гулял ветер, что-то нашептывая в уши каждого здесь присутствующего. Еще недавняя трава, зеленая, сочная и высокая, что росла в этом месте у Пущи, теперь пожухла и приминалась сапогами учеников, не имея сил подняться. Природа умирала, желтея и теряя подвижность, прижималась к земле, желая только одного — скорее уснуть, чтобы весной, напившись живительной влагой талого снега, воскреснуть.

— Вы должны понять, как именно ветер подчиняется конкретно вам! — говорила Видана Здеславовна, молодая преподавательница по Стихиям.