Чтение онлайн

«Сейчас главное — узнать планы этого фаньгуя, — напомнил себе Лян, входя в дом. — Сосредоточься».

Кабинет был заставлен мебелью варваров — грузной, темной, словно вырубленной из цельных стволов. Ничего изящного, легкого что было бы в китайском жилище — ни резных ширм, ни лакированных столиков, ни пустого пространства, дающего взгляду отдых.

Здесь каждый угол был заполнен, захвачен. Варвары так живут — берут все, что видят, заполняют все, до чего дотянутся. Но то, что лежало на этих полках, что висело на стенах — было китайским, награбленным, вырванным из контекста и превращенным в трофей.

Нефритовая печать императорской семьи теперь служила пресс-папье на письменном столе. Свиток с каллиграфией, выполненной рукой какого-то ученого мужа, висел на стене вверх ногами. Бронзовая курильница для благовоний была набита пеплом от сигар.

Они грабят наши дворцы, крадут наше наследие — и потом выставляют в своих варварских жилищах напоказ.

Внутри разгоралась тихая ярость. Ярость, которую Лян давно научился держать на цепи.

Кэрроу направился к буфету, налил себе алкоголь — щедро, половину стакана. Выпил залпом, не поморщившись. Плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу. Небрежность хозяина.

Лян стоял с легкой почтительной улыбкой, слегка опустив глаза. От Кэрроу воняло как от большинства фаньгуев — мокрая шерсть мундира, кисловатый пот. Поверх — духи, тяжелые, резкие, которыми варвар пытался замаскировать смрад своей плоти. Безуспешно. Запахи наслоились друг на друга, создавая почти нестерпимую вонь.

— Нечасто встретишь китайца с таким английским, — наконец произнес Кэрроу. — Харгрейвз сказал, ты учился у миссионеров. Это правда?

— Да, сэр, — ответил Лян. — Американские миссионеры в Кантоне. Я изучал английский, Библию, западные науки.

— Христианин, значит? — хмыкнул Кэрроу.

Лян на мгновение замер.

Опасный вопрос. Тайпины считают себя христианами, следуют Библии, поклоняются Небесному Отцу. Но их веру западные люди объявили ересью. Для них тайпины — враги, которых нужно уничтожить.

— Я изучал Писание, сэр, — произнес он осторожно, не поднимая глаз. — Миссионеры учили меня вере и добродетели.

— Хорошо. — Кэрроу сделал глоток. —Тогда ты должен понимать, что такое цивилизация.

«Цивилизация», которая сжигает деревни, насилует женщин, травит народ опиумом.

Лян промолчал.

— Видишь, это и есть бремя белого человека — нести свет цивилизации вам, диким народам. — Кэрроу откинулся в кресле. — Вы, китайцы, не справлялись сами — ваша империя прогнила, ваши чиновники воруют, ваш народ курит опиум и прозябает в невежестве. Мы пришли навести порядок.

Лян слышал это уже десятки раз от разных иностранцев. Всегда одна и та же самоуверенность, убежденность в своем праве на господство. Они искренне верили в то, что говорили. Самооправдание, возведенное в добродетель.

«Ваш народ курит опиум». А кто продает нам этот яд? Кто начал войну, когда император попытался его запретить?

Но вслух он произнес:

— Британская империя велика, сэр. Ваша мудрость превосходит нашу.

Кэрроу довольно усмехнулся. Он любил слышать это — подтверждение своего превосходства.

— Именно, — он наклонился вперед. — Вот поэтому мне и нужен толковый китаец, который понимает, как устроен мир. Харгрейвз сказал, ты знаешь многих чиновников в городе. Это правда?

— У меня есть некоторые связи, — осторожно ответил Лян.

— Хорошо. — Глаза цвета мутной воды Хуанпу хищно блеснули. — У меня есть одна идейка. Очень прибыльная. Но для нее нужен посредник, который устроит встречу с нужным чиновником.

Лян слегка наклонил голову, изображая интерес.

— Чем я могу быть полезен, сэр?

Кэрроу допил, резко поставил стакан. Встал, подошел к окну. Его силуэт зловеще темнел на фоне заката.

— Шанхай — настоящая золотая жила, — начал он. — Если знаешь, где копать. Опиумная торговля, конечно, дело прибыльное, но там уже все поделено. Большие компании вроде «Джардин и Мэтисон» контролируют основные потоки. Мне, офицеру, достаются крохи — сопровождение, охрана грузов. Неплохо, но этого недостаточно.

Пауза. Лян ждал. Внутри напряжение, на лице — вежливый интерес. Что-то в тоне варвара говорило: сейчас прозвучит нечто важное. Нечто, что нужно запомнить и передать в Небесную столицу.

— Но есть другие возможности, — продолжил Кэрроу. — Харгрейвз и я кое-что придумали. Трудоустройство... рабочей силы. — Он обернулся, посмотрел на Ляна. — В Индокитае, в Сингапуре, в Калифорнии — нужны рабочие руки. Дешевые. Послушные. Особенно женщины. Молодые женщины.

В кабинете повисла тишина — тяжелая, липкая, как паутина.

Он собирается вывозить женщин. Как скот.

— Понимаю, сэр, — спокойно произнес Лян.

— Хорошо, — Кэрроу вернулся к буфету, налил себе выпивки. — Проблема в том, что для этого нужны документы. Официальное разрешение от китайских властей на вывоз рабочей силы. Печати, подписи — все как положено. Иначе может подняться шум. — Он сделал глоток, посмотрел на Ляна поверх стакана. — Мне нужен чиновник. Какой-нибудь мандарин в порту с доступом к нужным печатям. Кто-то, кто оформит документы. Без лишних вопросов.

Лян медленно кивнул.

— Это... деликатный вопрос, сэр.

— Верно, деликатный, — усмехнулся Кэрроу. — Именно поэтому нужен сообразительный парень вроде тебя. Харгрейвз говорит, за взятку мандарины готовы на все. Но нужен посредник — кто-то, кто знает, к кому подойти, как договориться. Понимаешь?

— Да, сэр. — Внутри все кипело, но голос оставался почтительным. — Понимаю.

Хочешь, чтобы я помогал тебе продавать женщин в рабство.

— Если позволите спросить... сколько вы заплатите за такую услугу? — поинтересовался он.

Кэрроу усмехнулся, довольный, что китаец думает о деньгах. Жадность он понимал. Жадностью можно управлять.

— Плата щедрая, — сказал он. — Скажем, пять таэлей серебра.

Лян помедлил, притворяясь, что взвешивает предложение. Нельзя соглашаться слишком быстро — подозрительно.

— Пять таэлей — хорошие деньги, сэр, — осторожно произнес он. — Но дело опасное. Если власти узнают, что я помогал вывозить женщин... меня казнят. Может быть... десять таэлей? За такой риск?

Кэрроу прищурился. Затем рассмеялся.