Чтение онлайн

— Ты не только сообразительный, но и деловой! — Кивнул. — Ладно. Десять таэлей, так уж и быть.

— Благодарю, сэр. Очень щедро с вашей стороны, — склонил голову Лян. — Думаю, я знаю одного человека. Мандарин седьмого ранга в портовом управлении. Он имеет доступ к нужным печатям.

Это была правда. Такой чиновник существовал. Жадный, продажный. Подкупить его не составит особого труда.

— Отлично! Устрой нам встречу. Где-нибудь на нейтральной территории без посторонних глаз.

— Сделаю все, что смогу, сэр.

— Вот и славно. — Кэрроу плеснул себе еще выпивки. — И, китаец, — он обернулся, — никаких фокусов. Если попытаешься меня обмануть, тебе не поздоровится. Понял?

— Понял, сэр. Я всего лишь бедный переводчик. Мне нужны деньги. Я не имею причин обманывать такого щедрого работодателя.

— Вот и правильно. Знаешь, я сразу понял, что ты соображаешь что к чему. Сильный пожирает слабого — это закон природы. Британия сильна, значит, мы берем то, что нам нужно. А умные китайцы вроде тебя получают свою долю. Все в выигрыше, верно?

Кроме девушек, которых ты собираешься продать. Кроме семей, которые будут оплакивать потерю дочерей. Кроме моего народа, который вы грабите и унижаете, оправдывая «законом природы»

— Да, сэр. Все в выигрыше.

— Теперь об оплате, — Кэрроу вернулся к столу. — Я дам тебе пять таэлей — аванс, так сказать. Когда чиновник поставит печати, получишь еще пять. Справедливо?

— Более чем, сэр, — согласился Лян. — Вы очень великодушны.

Кэрроу достал из ящика стола мешочек серебра и отсчитал пять слитков.

— Вот пять таэлей. — Он усмехнулся. — Хотя, если хочешь, могу часть выдать опиумом. Многие китайцы предпочитают так. Скажем, два таэля серебром, три — опиумом?

Лян смотрел на слитки. В памяти вспыхнул образ отца — трясущегося, умоляющего торговца дать ему еще одну дозу. Мать на смертном одре: «Никогда не прикасайся к яду, который разрушил нашу семью...»

Он медленно покачал головой.

— Благодарю, сэр, но я предпочитаю серебро.

Кэрроу приподнял брови.

— Китаец, отказывается от опиума? — Рассмеялся, покачал головой. — Первый раз вижу. Ладно. Как скажешь.

Он пододвинул слитки к Ляну.

— Бери.

Лян взял слитки — тяжелые, холодные. Кровавые деньги.

— Благодарю, сэр, — он спрятал серебро в поясной кошелек. — Я вас не подведу.

— Вот и славно, — Кэрроу опустошил стакан, поставил на стол. — Договорились. Ты приведешь чиновника, я приду с Харгрейвзом, обсудим детали. Есть вопросы?

— Нет, сэр. Все ясно.

— Отлично. — Кэрроу вдруг замер, словно что-то вспомнил. — Кстати, ты заходил сегодня днем?

Холодок пробежал по спине. Вопрос явно задан неспроста.

— Да, сэр. Я пришел в полдень, как вы велели. Ваша супруга сказала, что вы вернетесь только вечером. Я решил прийти позже.

Кэрроу прищурился.

— Жена говорила с тобой?

— Совсем немного, сэр. Я объяснил, что вы велели прийти. Она сказала, что вы вернетесь вечером. Это все.

Пауза. Лян спокойно выдержал пытливый взгляд.

— Понятно. Ладно, ступай. Жду вестей. И помни — никаких фокусов.

Лян поклонился, вышел из кабинета и притворил за собой дверь.

Варвар поверил. Хорошо. Теперь — продолжать. Утроить встречу с мандарином, выведать детали схемы, узнать остальных участников. Передать сведения тайпинам.

Спустившись по лестнице, Лян прошел мимо закрытой двери гостиной. Вдруг представилось, как Виктория, сжавшись в углу дивана, слушает шаги наверху. Ждет мужа, как приговоренный ждет палача…

Не мое дело.

Лян ускорил шаг.

Глава 8. Чаепитие

Солнце заливало столовую, серебро слепило глаза. Виктория сидела прямо — спина не касается стула, локти прижаты к бокам. «Леди не сутулится», — голос гувернантки звучал в голове даже спустя годы.

Два дня назад, когда Ричард разговаривал с Ляном в кабинете, Виктория точно так же сидела в гостиной — прямо, неподвижно, как на иголках. Ждала, вздрагивая от каждого звука.

Что Лян сказал ему? Упомянул ли дневной визит? Обморок? Синяки?

Когда наконец на лестнице раздались шаги — Лян уходил — Виктория замерла, прислушиваясь. Входная дверь закрылась. Тишина. Потом шаги Ричарда — он спускался.

Она выпрямилась еще сильнее, сжав руки на коленях.

Ричард вошел в гостиную, бросил на нее быстрый взгляд.

— Ужин готов?

— Да.

Ни слова о Ляне.

За ужином Ричард ел с аппетитом, казался довольным. Изредка бросал какие-то замечания — о погоде, о том, что повар наконец научился готовить говядину. Обычные, пустые фразы.

Виктория почти расслабилась, когда он вдруг небрежно спросил:

— Как прошел твой день?

Пальцы непроизвольно напряглись на ноже.

— Спокойно, — ответила она. — Я шила, читала, писала матери письмо.

Он смотрел на нее, не моргая. Ждал. Секунду. Две. Три.

Виктория сглотнула.

— Приходил тот китаец… Лян, — выдавила она.— Сказал, что ты назначил ему встречу в полдень.

— И что ты ему ответила?

— Что тебя нет дома, и ты вернешься вечером.

Ричард медленно отрезал кусок мяса, прожевал, глядя на нее.

— И все?

У Виктории вспотели подмышки.

— Он... ненадолго зашел в гостиную. Подождать. Но потом решил прийти вечером.

— В гостиную? — повторил Ричард. — Ты пригласила его в гостиную?

— Я думала, ты будешь недоволен, если он уйдет...

— И как долго он пробыл в гостиной?

— Недолго. Минут пять, может, меньше... — Виктория судорожно пыталась вспомнить. — Ван Лао был там, я не оставалась с ним наедине...

— И о чем же вы говорили эти пять минут?

— Ни о чем важном! Он... я спросила, где он учил английский, он ответил... Это все, правда! — Виктория слышала свой голос — слишком быстрый, слишком высокий. Оправдания звучали жалко даже для ее собственных ушей.

Ричард смотрел на нее. Пристально. Долго.